— Пятый! Да Пятый же! Что там у вас творится?
— Вы живы? Спасибо за напарницу, товарищ куратор, — выкрикнул я, стараясь перекричать зычный голосок Второй. — Чистое золото, а не помощница! Только что змия зверски уничтожила, а теперь ко мне подбирается! Вам случайно никого не надо убить? А то она может.
— Пятый, скотина! Как ты посмел рисковать моей жизнью? — продолжала орать симулянтка, уперев руки в бока и начисто забыв о своем раненом плече.
— Ты так агитировала за то, чтобы оставить идола в живых, что я решил вручить его судьбу в твои нежные ручки. И надо признать, эти ручки сумели то, что мне оказалось не под силу. У покойного змия ни одного зуба во рту не осталось.
— Ты меня вынудил! — взвизгнула чертовка.
— А меня вынудили обстоятельства! — прокричал я в ответ, любуясь ее раскрасневшимся лицом.
Наверное, мы бы еще долго отводили душу препирательствами, если бы не звук, раздавшийся в моем наушнике. Видно, скотина куратор применил запрещенный трюк, долбанув своим микрофоном по чему-то твердому. Видя, что я больше не отвечаю, а стою с блаженным выражением на окосевшем лице, напарница замолчала.
— Что? Что случилось?
— Пятый!
— Да? — покорно откликнулся я, прислушиваясь к колоколам, звенящим в черепной коробке.
— Вы целы?
— Более или менее, товарищ куратор.
— Тогда срочно летите к самой границе города. Начинается война. Это наш последний шанс ухватить чертенка, пока он окончательно не набрал силу. Малыш наверняка будет там. Люди в панике, накал их эмоций нарастает, купол над городом крепнет. Постарайтесь опередить Положительных. Мы и так уже получили предварительную ноту протеста из-за порчи реки со святой водой.
— Почему вы так уверены, что чертенок там будет? — удивился я. — Любой на его месте уже был бы далеко отсюда. Ведь для него купол проницаем.
— Как окажетесь на предполагаемом поле боя, сами увидите, — вздохнул куратор. — Настоящий лакомый кусочек, концентрат эмоций, причем не только человеческих. Наместник прямо светится от законной гордости — все растраты можно смело списывать, во главе войска стоит колонна магов под предводительством Мерлина. Старик в мантии, черной шляпе — все как положено.
— Кто? Товарищ куратор, кажется, у меня звуковые галлюцинации.
— Тебе не послышалось, сынок. Во главе городского войска идет Мерлин.
— Тот самый?
— Не совсем, но с обязанностями справляется великолепно. Я уверен, как только враги сумеют разглядеть его хотя бы в подзорную трубу, тут же попросят пощады. Если же они потеряют от ужаса речь, Мерлин обрушит на них всю мощь своих колдовских способностей.
— А кто враги? — влезла Вторая.
— Не успел уточнить у дежурных, — признался куратор. — Они подошли с другой стороны границы и уперлись в стену. Колонна состоит всего из пятисот воинов, но у них кроме пистолей и луков есть несколько мелких катапульт, механические рогатки и две большие осадные машины.
— Ого! — прикусила губку Вторая.
— Эй! — спохватился куратор. — Вы лететь-то собираетесь? Учтите, чем больше ест клон, тем сильнее становится!
Моментально забыв обиды и оказав Второй необходимую медицинскую помощь (проще говоря, наспех заклеив пластырем миниатюрную ранку), мы с напарницей полетели к краю города, туда, где в обычное время росла картошка, а сейчас собиралось войско.
Скажу сразу, летели мы быстро, но несколько раз по пути были вынуждены отвлечься. Да и кто не отвлекся бы на нашем месте!
Раньше я как-то не рассматривал свеженаколдованных мороков-зверушек внимательно, а зря, занимательное зрелище оказалось. По узким улочкам, водостокам, крышам и укромным внутренним дворикам расползлось великое множество странных существ, больше похожих на ожившие примеры из учебника геометрии.
Треугольные головы, квадратные туловища, шарообразные глаза, вылезающие из орбит, — и вся эта красота для усиления эффекта раскрашена яркими цветами, словно сахарные петушки.
Около пары особо занимательных чудиков напарница даже притормозила.
— Что они делают? — спросила она, дергая меня за рукав. — Вот эти груши с ногами?
— Видишь ли, милая, — замялся я. — Различия между мужскими и женскими особями в животном мире независимо от вида состоят в том, что...
— Про различия я знаю без тебя, — перебила меня напарница. — Ты мне скажи, что делают эти твари!
— Так я и говорю: вот этот оранжевый червячок на самом деле...
— Короче!
— Размножаются они, понятно? — прямолинейно гаркнул я, как доведенный до белого каления родитель, отчаявшийся объяснить в литературной форме бестолковому сынку нюансы полового вопроса.
— Они так размножаются? Бедненькие... — сочувственно прошептала Вторая. — О чем только думал Создатель, когда...
— Гм-гм! Упоминание великих имен всуе еще ни к чему хорошему не приводило!
— Но я...
— А также обращаю твое внимание на тот досадный факт, что их создатель не наш Создатель, а мы сами.
— Мы?
— Конечно. Ты выкопала где-то на задворках своего полоумного художника, я придумал дать жизнь его шедеврам, вот они и расползлись по улицам! Скажи спасибо, что парень явно тяготеет к анимализму. Будь он убежденным портретистом, этому городку пришлось бы несладко,
— Ему и так несладко, — упрекнула меня напарница. — Купол уже почти полностью черный от страха горожан. Да еще и война вот-вот начнется! А мы, между прочим, здесь застряли, за несчастными рыбками подглядываем. — И она, хихикнув, указала куда-то вбок.
— С чего ты решила, что это рыбки? — усомнился я. — Они сидят на ветке!
— Да какая разница!
Согласившись с напарницей, я быстренько взял ноги в руки, и мы прибавили скорость.
Рельеф поля боя позволял зрителям располагаться, как им угодно — видно было прекрасно, где ни стань.
Я разлегся на вершине холма, заняв местечко в партере, а Вторая устроилась неподалеку на травке. Достав из какого-то потайного нагрудного кармана (у меня в комбинезоне такого нет) пудреницу с зеркальцем, она принялась тщательно подкрашивать глаза тушью, которую выудила еще из одного кармана, бокового (которого у меня нет тоже). А зря.
Потому что зрелище, открывшееся сверху, стоило того, чтобы открыть рот и наслаждаться.
Всю прошедшую неделю по приказу Наместника на двух самых опасных границах города велись работы по возведению оборонительных стен. Несмотря на то что рабочие не опускали рук днем и ночью, стенки получились так себе. Хиленькие. Даже я, не имея строительного образования, сразу понял, что их легко можно расковырять парой качественных вилок.
Противник же потрясал в воздухе вовсе не столовыми приборами и выглядел очень, очень злым. Потому что под оборонительной стеной города во главе длинной колонны стоял не кто иной, как лично господин Великий Герцог.
Наверное, редко кого из аристократов встречали в родном городе после трехлетней отлучки так холодно — перед носом запертые ворота, лучники и котельщики наверху. А если добавить, что стена вовсе не была звуконепроницаемой и из-за нее до ушей Великого Герцога долетали свистки и уничижительные крики, то его становилось просто по-человечески жаль.
К чести Герцога надо сказать: он не дрогнул. Легкая грусть набежала на его усталые глаза, но аристократическая кровь от дерзко брошенного вызова только быстрее запульсировала в жилах. Поклонившись родной земле, Великий Герцог перекрестился и отдал приказ распаковывать осадные машины. На его лице читалась решимость скорее стереть родной город с земли, чем повернуть обратно.
Численностью люди Герцога уступали армии горожан раза в четыре, но их оснащение было куда современней. Пока лучники на стене готовили стрелы, а конница внутри нетерпеливо переминалась на месте, гости действовали споро и слаженно.
Еще не нагрелась смола в котлах, а первая осадная машина уже скрипела, готовясь к атаке. Герцог величественно кивнул, и вокруг катапульт засуетились воины — двое подносили с повозок заготовленные камни, один заряжал и производил выстрел.