С другой стороны, какого хрена я должен бояться кого-то? Я маг Первого дома. Они букашки. Даже если сильнее меня. Дерзкие, смешные, надоедливые.
Как муха в супе.
Порой из-за таких моментов приходится выливать в помойку весь суп.
Я, кряхтя, встал на ноги. Оглушённая магиня не могла поддерживать морок, поэтому мы с ней оказались в том же коридоре отеля, рядом с нашим номером. Услышав крик Синтии, я открыл дверь. Внутри стоял Лайонел, у которого в руке горел пурпурный шар. Я пригляделся, что ж, неплохого качества. Оруженосец совершенствует свои навыки. Не чета мне.
— Господин, я не мог открыть дверь изнутри. Простите, господин, не наказывайте.
Он действительно переживал, что я отправлю его обратно в Седьмой дом. Чем там они занимаются? Протирают столовые приборы? Моют собакам носы? Измеряют шеи жирафам?
— Ничего, Лайонел. Ты охранял Синтию. Раз с вами обоими ничего не случилось, можно сказать, что с заданием ты справился, — добрым голосом вещал мой шар-передатчик.
Я соврал, ведь суть деятельности оруженосца — не допустить удачного покушения на аристократа, которого он защищает. Другой вопрос, мог ли Лайонел выполнить свои обязанности? Склоняюсь к тому, что нет.
Раз так, то какой смысл вымещать на нём агрессию. Я вообще довольно добрый. Закалённый. Вот если бы передо мной была очередь в банкомат, с ней бы, конечно, я не церемонился.
— Свяжи ту женщину! Осторожнее, она сильный маг. В любой момент очухается, тогда тебе несдобровать.
И мне тоже, пронеслось в голове.
Но есть дела поважнее. Немного поколебавшись, постарался не размышлять о её красоте и подошёл к Синтии.
— Садись на кровать. Быстро! — рявкнул я. Ох, даже жёстче, чем планировал.
Синтия дрожала. Похоже, поняла, что я не в лучшем настроении.
— Сейчас ты расскажешь мне всё, что я хочу услышать. Причём сама, без лишних вопросов. Кто она? — я кричал, размахивая руками.
Сжавшись, Синтия смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых блестели слёзы.
— Я скажу, скажу. Прекратите! — она сжалась, закрыв красивое лицо руками. Сама виновата. Нужно предупреждать об опасностях, если решила поиграть с чувствами аристократа. Даже о тех опасностях, которые кажутся далёкими и незначительными. Какому мужчине понравится кукиш из-за угла?
— Так почему же я ещё не слышу чего-то внятного из недр твоего милого рта? — я топнул ногой, по полу пробежали искры, которые подожгли постельное бельё.
— Этгрин. Моя сестра Этгрин. Она мятежный маг. Самоучка. Не принадлежит к домам. Мы в семье с ней не общаемся, считаем изгоем. Я не поддерживаю с ней связей! Всего несколько раз виделись, посидели в ресторане. Поели лобстеров. В детстве мы были дружны, мне тяжело полностью порвать с ней отношения. Её так опекали! Никто не предполагал, что она вырастет предателем. Я верила ей!
Синтия плакала.
Нервных срывов мне тут не хватало. Я махнул рукой, и вся кровать оказалась в огне. Тайком наложив на девушку огнеупорные чары, которые, впрочем, не снижали боль от высокой температуры, я заорал:
— Мне нужны подробности! На кого она работает? Где живёт? В каком году был первый мужчина? Любимый цвет? ГОВОРИ!
Корчась от боли, которая не могла причинить ей физических повреждений в связи с наложенными чарами, Синтия отрывисто обрисовывала ситуацию.
В книжке о Гарри Поттере «Круциатус» применять запрещалось. Но здесь совсем не Хогвартс, так что поджигать кровати мне не помешают. Интересно, в отеле есть камеры?
— Не уверена, но Этгрин выступала за «Корпус ирисов». Живёт где-то в Калуге, а-а-ааааааадрес не знаю.
Синтия морщилась, пытаясь вырваться из огненного круга. Хренушки, красавелла моя, давай, рассказывай.
— Первый мужчина в девятнадцать, в университете. Она училась в Московском университете права. Юрист. Форма обучения — очна-а-аааааая. Вроде всё, отпустите!
— Я спрашивал любимый цвет Этгрин! — Синтия привела меня в ярость. Как она смеет выполнять мои указания не в полном объёме?!
— Не спрашивала! Честно! Но она часто носит коричневый.
— Кто её подослал меня убить? Что ты знала о готовящемся покушении? Какую должность она занимает в «Корпусе ирисов»?
— Ничего не знаю! Я не вру. Отпустите, мне очень больно!
Не похоже, что врёт.
Я потушил кровать. Один фиг её теперь выбрасывать. Ничего, с отелем я расплачусь.
Синтия беззвучно рыдала. Строго говоря, она же мне всё ещё нравится. Те чувства, которыми я к ней проникся, никуда не делись. Посему Синтия мне ещё пригодится. Вдруг женюсь?