— Не, — засмеялся тот в ответ. — Мне и своей удачи хватает! Так говоришь, что нет у тебя казны прикопанной близ Вилича?
— Нет. Раздал всё.
— Так зачем же ты камешек городской страже отдавал?
— Так ворота они уже закрыли. Внутрь попасть торопился, пока сигма не побелела!
— Так и прождал бы до утра, — посмотрев на меня, как на несмышлёныша, покачал головой Гонда. — Утром, вместе с народом и зашёл бы. Шею только чем–нибудь обернул. А здесь писарю, что при школе состоит, один камешек и сунул. Он бы и в списки тебя внёс и не проболтался никому. А отец–наставитель даже и не узнал про то. Местные чинуши взятки брать обучены. Так оно вернее было бы! И про казну никто не прознал и на инициации, тот же писарь за тебя бы заступился! Ещё в один камушек его заступа и обошлась всего, а не в десяток, как со жрецом. И как ещё стражники на воротах тебя не обыскали, ума не приложу!
— У них спор зашёл: успею я добежать, пока сигма не побелеет или нет, — хмуро ответил я. — Вот один из них меня поскорее и впустил.
— Дурачьё! — презрительно сплюнул Лузга. — Поспорили на кружку вара да кусок свинины, а камешек мажеский прозевали!
— Дурачьё и есть, — согласился с ним Гонда. — А тебе вновь повезло, — покачал он головой. — Был бы среди них, хоть один поумней; и кристаллы бы все отобрали, и самого от греха прибили.
— За что прибили бы то?! — я возмутился уже из чистого нежелания во всём соглашаться со своим врагом.
— А чтоб слух о камешках не пошёл, — невозмутимо пожал плечами Гонда. — Вот отпустили тебя и все об этом уже знают. И камушек этот у них отобрали. Ещё и по шее надавали!
— Точно, точно! — согласно кивнул Марк. — Это они тебя сгоряча отпустили, а опосля, поразмыслив, наверняка о том пожалели. А может, и нет, — Верзила сладко потянулся и вновь вытянулся на своем ложе. — Может у них от безделья совсем мозги заплыли. Кто же их знает!
— Мы бы ещё и костерок за стеной разложили. Тебя толком поспрашивать, — совершенно не смутившись, признался Гонда. — Тут бы и казна, что ты отцу–наставителю отдал, нашлась.
— А если бы казны у меня совсем не было? — не выдержав цинизма Гонды, ехидно поинтересовался я.
— Нет, значит, нет, — невозмутимо пожал плечами тот. — Тебе же хуже было бы. К утру бы мы это точно узнали.
Мне неожиданно стало просто жутко. А что, эти не пожалеют. Вот что им сейчас мешает накинуться на меня втроём, связать и утащить куда–нибудь поглубже в подземелье, а там и начать жилы потихоньку тянуть, не спеша. Подземелье тут, по слухам, огромное, нехоженое. Никто там меня не найдёт. Так чего ждут? Может, пока спать лягу? Сонного вязать не в пример проще будет, да и шуму меньше. Сам того не замечая, я стал машинально пятиться к выходу.
Впрочем, для троих моих «друзей» этот манёвр незамеченным не оказался. Марк, чему–то радуясь, мне весело подмигнул, Гонда укоризненно покачал головой, Лузга, презрительно фыркнув, стал демонстративно укладываться рядом с Марком.
— Ну и куда ты собрался? — с неподдельным участием поинтересовался Гонда. — Историю о том, как ты где–то за городом богатейшую казну припрятал, уже вся школа знает. И от желающих с тобой обстоятельно побеседовать отбою не будет. Только выйди отсюда и всё, что ты себе сейчас напридумывал, они тебе с удовольствием и продемонстрируют. Да ещё что–нибудь от себя добавят! Так что единственное безопасное место в школе для тебя здесь, рядом с нами.
— Им Жихарь со своей ватагой сегодня уже очень сильно интересовался. — наябедничал Лузга. — Насилу отвязался.
— Можно подумать вы чем–то лучше, — горько усмехнулся я, но движение к выходу прекратил.
— Не лучше, — не стал спорить со мной Гонда. — Просто мне тех камешков, что ты припрятал, всё равно маловато будет. Что там тех камней? Поэтому у меня к тебе есть предложение. Если согласишься, то чем Лишний не шутит, может и доживёшь до конца обучения. Во всяком случае, мы с парнями все, что сможем, для этого сделаем. И спину прикроем, и приглядим и от других, если потребуется, защитим.
— Щедро! — хмыкнул я, переминаясь с ноги на ногу. — Боюсь только спросить, во что мне данные услуги обойдутся? Коль ты от камушков отказываешься.
— Да нет, — ласково улыбнулся мне прохиндей. — Ту казну мы, конечно, поделим. Потом. Не это главное, — Гонда выглянул за дверь, плотно её прикрыл и, сузив глаза, шёпотом добавил: — Сразу после окончания учебы, ты отведёшь нас в проклятый город.
Дождавшись конца экзекуции над двумя несчастными, так и не научившимися открывать в себе внутреннее зрение, Ликон презрительно сплюнув, проворчал: