— Подайте милостивый господине на пропитание медный грошик.
— Ты что, не видишь, что ли? — раздражённо отмахнулся я, поворачиваясь к одетому в невообразимые лохмотья нищему. — Ученик я мажеский. Откуда у меня деньги? У самого брюхо с голодухи подвело!
И попытался вырваться, нацелившись, на уже такие близкие ворота. Но тот и не подумал отпускать мою руку.
— Так может хлебушка дашь, аль сухарик какой? Я всё с благодарностью приму, — потянулся ко мне побирушка.
— Пропусти, говорю! — начал закипать я. — Я же тебе ска…
Лезвие ножа упёршегося в бок, заставило меня умолкнуть на полуслове.
— Ну, нет, так и нет. Чего так кричать? — дохнул запахом пережаренного лука мне в лицо нищий. — Ты потише будь. Глядишь и шкуру свою без дырки в боку сохранишь.
— Чего тебе? — севшим голосом поинтересовался я, даже не делая попытки вырваться. Уж больно профессионально псевдонищий мне перо в бок упёр. Чуть дёрнешься, и как в масло под ребро вгонит. — Взять с меня и вправду нечего. Нашёл, кого грабить!
— С любого можно что–то взять, — жизнерадостно ощерившись, не согласился со мной побирушка. — Ну а с тобой просто людишки перетереть хотят. Не будешь дёргаться, глядишь целым и уйдёшь.
— И что этим людишкам от меня надо? — спросил я, лихорадочно соображая, кто на этот раз соизволил обратить внимание на мою персону. Вроде все серьезные игроки отметиться уже успели. Разве что шпионы твинского герцога в игре поучаствовать решили. Их по слухам в Виличе не мало.
— А вот сходим, и узнаешь, — хмыкнули мне в ответ. — Тут недалече будет.
В этом мнимый побирушка не соврал. В дом возле которого он сидел, и зашли. Стоило переступить порог, как мой провожатый с силой меня толкнул и, закрыв дверь, молча, встал возле неё. Я, мысленно чертыхнувшись, с трудом сохранил равновесие, огляделся и замер, разом похолодев.
В комнате кроме меня и маячившего за спиной нищего, было ещё четверо. Трое вольготно расположились за большим, занимавшим полкомнаты столом и выпивали, закусывая это дело немудрёной снедью. Особо бросался в глаза сидевший как раз напротив меня гарилообразный детина, с внешностью прирожденного убийцы и шрамом от подбородка до уха. Восседавший слева от него мужик, тоже был довольно колоритен: весь заросший волосами словно шерстью, он к тому же отпустил довольно длинную бороду и зачем то подвязал ее ленточкой к полинялой шапке, которую не снял даже за столом. Третий — тёмноволосый мрачный крепыш в красной полинялой рубахе без воротника, что–то увлечённо выковыривал, в этот момент, из–под ногтей. Но напугали меня не эти трое. Слева, прислонившись плечом в печке и, сложив руки на груди, с усмешкой смотрел на меня Жихарь. Я машинально попятился и уткнулся спиной в замершего сзади нищего.
— Ты бы не дёргался, дружок, — насмешливо посоветовал мне он. — Я на дверь щеколду накинул. За раз не выскочишь. А там и мы скрутим.
— Да и зачем тебе дёргаться, паря? — отвлекся от своих ногтей крепыш. — Мы тебя для разговору сюда позвали. Побалакаем, и в школу свою побежишь. А его можешь, не бояться, — мотнул он головой в сторону Жихаря. — Он нам только как видок понадобился. Чтобы ошибки, значит, не было. Дело то серьёзное. Но раз ты его узнал, так теперь он и совсем без надобности, — мужик повернулся к Жихарю и повелительно бросил: — Ступай, давай отселя. Понадобишься, я тебя кликну.
Всё так же криво улыбаясь, Жихарь проскользнул мимо меня и вышел за открытую нищим дверь.
— Да ты садись. Что стоишь то? — проявил гостеприимство между тем мужик. — Выпей вон с нами, ежели желание есть. Закуси. Хорошего человека, отчего не угостить?
Двое других, искоса поглядывая на меня, продолжали, молча жрать.
— Оно спасибо конечно, — осторожно ответил я, присаживаясь напротив мужика. — Да только мне сейчас и кусок в горло не полезет. Говори уж скорей, чего звал. Извини, уважаемый, что не по имени обращаюсь.