Сознание возвращалось медленно, с откровенной неохотой, словно битюг с натугой тянущий неподъёмную телегу. И вместе с сознанием возвращалась боль. Не сильная, но противная, тягучая какая- то, будто разжёванная жвачка на ковровой дорожке. Я разлепил опухшие веки. Сплюнул на землю густую, замешанную на спёкшейся крови, слюну. Потянулся к глазам рукой. Замер на мгновение, осмысливая результат. Всё же протёр глаза, растирая по краям роговицы набившуюся в них пыль и с недоумением уставился на сковывающие руки обручи, связанные между собой тонкой серебристой цепочкой.
Ну, вот и персональными наручниками обзавёлся! А что ты хотел? Как–никак местного жреца угробил, душегуб окаянный! Как ещё самого на месте следом за Никонтом не пришибли!
Неожиданно для себя я тихо захихикал, чувствуя, как в душе нарастает злорадная радость. Не ожидал Никонт для себя такого поворота. Никак не ожидал! А кто бы ожидал? Чтобы какой–то недошлёпок амулеты зачарованные в труху искрошить мог. В одно мгновение! Да тут такого и от бывалых колдунов не ждут. Недаром Тимофей испуганным зайцем из–за спины жреца отскочил! Да и Ратмир, судя по всему, проникся. Сразу на обе руки наручи покорности нацепил. Вимсу со Ставром помнится и по одному за глаза хватило.
Окончательно придя в себя, я, наконец–то, огляделся. Судя по всему, с дороги меня отволокли на обочину, в скопление крупным каменных плит отвалившихся от очередного разрушенного дома. Возле одной из таких плит меня и посадили, прислонив к ней спиной. До поры. Чтобы значит, своими делами заниматься не мешал. Во всяком случае, рядом со мной никого не было. Судя по приглушённым голосам Ратмир и компания чем–то занимались на невидимой отсюда дороге, решив на время оставить меня в покое. Я криво усмехнулся.
Доверчивые какие. И опаски у них нет, что сбегу!
Перевёл взгляд на ноги и усмехнулся ещё раз, только интонация у этой усмешки была другая.
Ага. Сбегу. Как же. Эти сволочи на ноги точно такие же браслетики нацепить не забыли. И хоть цепочка между ними и тонюсенькая, что–то я сомневаюсь, что смогу её порвать.
Я подёргал ногами, проверяя свои сомнения на практике.
— И не пытайся даже. Работа, конечно, дрянная. Ни изящества тебе, ни красоты. Но силы в эти наручи вбухали изрядно.
Я посмотрел направо, прижавшись щекой к холодному плоскому камню. Рядом, оседлав словно норовистого скакуна небольшой соседний валун, сидел Толик. Сгорбившаяся фигура, поникшие плечи, печальные потухшие глаза. Одним словом, вселенская скорбь во плоти.
— Ну и откуда ты тут взялся, собственно говоря? — спросил я скорей для проформы, на самом деле, почему то совсем не удивившись. — Я вроде кольцо на палец не одевал. Сомневаюсь, — скосил я глаза на разодранный край тулупа, куда я колечко в своё время зашил, — что оно вообще у меня осталось.
— Правильно сомневаешься, — тяжело вздохнув, согласился со мной айхи. — Его тот долговязый недомаг себе забрал. Аж затрясся весь, как увидел! Громиле с мечом пять золотых отступными заплатил, другому недомагу гор золотых наобещал, но колечко себе прибрал. И сразу на палец свой скрюченный нацепил! — наябедничал мне коротышка. — Я было обрадовался. Думал, что хоть на нём душу отведу. А он откуда–то про «слёзы айхи» знает. И хоть бы поговорил для начала по–людски! — глаза Толика наполнились слезами. — Я и сделать ничего не успел, а он как вдарит! Знаешь как больно?!
— Не знаю, — я демонстративно отвернулся от айхи и стал более внимательно рассматривать наручи. Может, получится, как то снять? Заявление духа ещё не повод отказываться от попыток. Он и соврёт — не дорого возьмёт. — Но душевно за тебя рад. Надеюсь, он этим заклинанием почаще будет пользоваться. Ратмир — дядька жёсткий. У него не забалуешь!
— Безумец твой Ратмир! — моментально соскочив с камня, бешено заорал мне прямо в ухо Толик. — Безумец и самоубийца! Он сейчас там “ Отрицание жизни» готовит! И где только заклинание асуров раздобыл на мою голову! И ведь даже слушать не хочет, что оно и для самого создателя опасно! И сам сгинуть может, и других погубит!
— А тебе то, что о других за печаль, Толик? — окончательно уяснив для себя, что снять наручи в физическом плане не получится, я решил взглянуть через изнанку. Увы. Пространство, обычно кишевшее магическими кляксами, было пусто, только наручи тускло замерцали холодным матовым цветом. Не обманул, значит, Вимс во время наших посиделок в подвале. До магических потоков мне не добраться. Печалька. — И ты не ответил на мой вопрос, — огорчённо вздохнув, я вновь развернулся я к духу. — Почему я тебя вижу, коль кольцо не на моём пальце?