Гонда оказался прав. Послушник, проспав до позднего утра, вышел, когда солнышко сияло уже вовсю. Сходил до ветру, постоял на крылечке, покричав для порядку, на сразу засуетившихся мужиков и, мазнув в нашу сторону равнодушным взглядом, вновь скрылся в доме. Пузо жратвой набивать, как хмуро заметил Лузга. А затем потянулось время, которое занять было абсолютно нечем. Марк вернулся в сарай и вновь завалился спать, заявив, что так брюхо меньше подводит. Лузга просто слонялся по двору, время от времени что–то недовольно бурча себе под нос. Я же подсел к расположившемуся на солнышке Гонде. Вопросов за прошедший день накопилось изрядно.
— Слушай Гонда. А что это Мефодий с быками такое сотворил, что они как бешеные понеслись? Это магия или как?
— А то, что же? — покосился он на меня. — Камень мажеский у него был. Как раз для такого случая припасённый. Силу мажеску в кристаллы, что у быков на шее, влил. Вот они и понесли.
— Так он что? Тоже маг, что ли? — озадачился я.
— Ты такое кому–нибудь ещё не скажи! — Гонда даже головой вокруг покрутил. — Враз за хулу на жреца схватят! Ещё и бока намнут. Пока к отцам–вершителям на правёж доставят.
— А как же тогда? — удивился я. — Разве простой человек магической вещью воспользоваться сможет?
— Только простой человек и сможет! — Лузге, очевидно, надоело без дела слоняться около дома, и он подошёл к нам. — А вот колдун нет!
— Почему? — окончательно выпал я в осадок.
— Потому что богами запрещено, — почесал щёку Гонда. — Магам ни камнями магическими, ни оберегами пользоваться нельзя. За этим отцы–вершители строго следят. И ослушников сразу смерти лютой придают.
— А пользоваться камушками всякий может, — Лузга удобно устроился рядом с Гондой на заменявшее скамейку толстое бревно. — Главное, чтоб сила мажеска в них была.
— Вижу, не понял ты ничего, — хмыкнул Гонда, взглянув на мою озадаченную физиономию. — Ну, вот гляди, — он неспешно порылся за пазухой и извлёк маленький, чуть больше горошины камешек тёмно–бурого цвета. — Вот это тоже камень мажеский. Сумеречницей кличут. Таких возле каждого проклятого города много найти можноп — Гонда положил камень на ладонь и сунул мне его под нос. — Ты думаешь, почему мы вчера полночи со старостой пировали и при этом, хоть в потёмках и сидели, но всё видели? Да и утром, мы с тобой снедать сели не вслепую. А всё потому, что камешек этот тьму рассеивает!
Я аккуратно взял камешек из рук Гонды и поднёс к глазам. Камень как камень. Ничего особенного. Попадись мне такой на дороге, даже внимания бы не обратил. Покосился на Гонду. Не шутит ли? Но мой друг смотрел серьёзно и внимательно.
— Вижу, сомневаешься, — усмехнулся он добродушно, забирая у меня кристалл. — Нычё. Сёдня вечером покажу. Нужно лишь его в руке сжать и подумать, чтобы светлее стало. И вокруг тебя на несколько шагов всё видно и станет.
— И у Мефодия, значит, такой же камень?
— Не. У него камень не этому чета! — потянулся Лузга. — Сумеречница в каждой избе есть. И цена ей полполушки. А у отца–послушника камень дорогой. На него всю деревню купить можно!
— Зато теперь его к колдуну нести надо. Силю мажеску в него по новой вливать! — возразил Гонда. — А Сумеречница сама за день в себя силу ту соберёт и можно опять пользоваться!
— А почему так? — удивился я. — Раз она дешевле, так хуже должна быть.
Гонда обречённо поднял глаза к небу и шумно вздохнул.
В общем, из его рассказа я узнал следующее. В этом мире существовало два вида магических предметов: магические камни — кристаллы и обереги.
Наследие подлых веков, кристаллы были созданы учениками Лишнего — асурами и являлись, по своей сути, заключёнными в камень заклинаниями. В ту пору их много было. В каждом доме не один десяток магических камней лежал. На все случаи жизни, так сказать. После поражения Лишнего всё изменилось. Искореняя всё связанное с магией, отцы–вершители попытались уничтожить и кристаллы. Вот только сделать это оказалось нелегко. Камушки оказались очень прочными и к жалким потугам их сжечь, расколоть или расплавить совершенно равнодушными. Но и люди не пожелали отступить от задуманного, и выход был найден. И целые россыпи камней посыпались через борта кораблей и лодок, оседая на дне морей и океанов. Очень долго, после этого, магические камни были под запретом и только за одно обладание кристаллом, незадачливый владелец мог запросто лишиться головы. И только возрождённая великим Афронием магия, заставила вспомнить и о магических камнях. Стремясь взять вновь появившихся колдунов под контроль, жрецы решили противопоставить их магию кристаллов. Более быструю, более мощную, более смертоносную. Специальным эдиктом императора магам даже прикасаться к кристаллам запрещалось, под страхом немедленной смерти. Вот только и самих кристаллов в наличии практически не было. То, что было, в своё время на дно морское покидали, а новых изготовить не умели. Не было у современных магов для этого ни сил, ни знаний, ни могущества. Вот и приходится отцам–радетелям по всей империи людишек в ходоки набирать, да в древние города тех ходоков посылать. Только там камни мажеские добыть и можно. Потому и мало их. И цены на камни те неподъёмные. Ну, за редким исключением, конечно. Тут всё дело в том, что кристаллы те, по силе разные бывают. И если ту же сумеречницу, что мне Гонда показал, добыть довольно не сложно, эти камушки ходоки возле самой стены горстями собирают, то найти что–то более серьёзное — большая удача нужна. Что было, по окраинам уже собрали, а вглубь развалин ходоки не суются. И так десятками гибнут. Но у сильных кристаллов есть один недостаток. Чем сильнее кристалл, тем больше ему нужно магической энергии, а истратив, он накапливает её очень медленно, поэтому приходится прибегать к помощи мага, чтобы вновь его зарядить. И лишь самые слабые из них, которым и энергии то для работы требуется совсем немного, способны быстро восстанавливаться сами.