— Ты бы кистень свой обратно за пазуху сунул, — даже не оглянувшись, прошелестел губами маг, по–прежнему не сводя с меня глаз. — Ты, детинушка, не гляди, что у меня наруч на руке. Я пожил уже немало и все эти годы не только магию изучал.
В следующее мгновение, Гонда кинулся, мелькнув в полумраке смазанной тенью. Я кинулся следом, спеша на помощь другу. Вскрик Гонды, буквально, на мгновение, опередил удар, выбывший у меня весь дух из груди. Сколько я пролежал, пытаясь протолкнуть, сквозь отказывающиеся работать лёгкие, хоть крупицу воздуха, я и сам не скажу. Судя по ощущениям, наверное целую вечность. Вот ведь гад! Как будто лошадь копытом пнула!
— Очнулся? — голос Вимса буквально сочился участием. — Вот и хорошо! Посиди теперь. Отдышись. А главное, на меня больше не кидайся. А то я, ненароком, и горло твоему сотоварищу перерезать могу.
Я ошеломлённо встряхнул головой и, вглядываясь в неясный полусумрак, с трудом разглядел две фигуры, прильнувшие друг к другу.
— Что ты хочешь, колдун? — чувствовалось, что Гонда говорит с трудом, буквально выдавливая слова сквозь плотно сжавшиеся губы.
— Того же, что и ты, — Голос мага буквально взорвался весельем. — Выжить!
— И? — Гонда сделав паузу, шумно вздохнув. — Раз я всё ещё жив, значит, и мы с Вельдом можем выжить?
— Вполне! — одобрил его вывод Вимс. — Почему нет?
— И чего же ты хочешь? — я наконец настолько отдышался, что смог принять участие в беседе. — Зачем ты Ставра убил?
— Я уже говорил. Предать он нас хотел, — Вимс, очевидно, даже в потёмках, умудрившись, заметить недоверие на моём лице, прервался. — Не веришь? Ну и Лишний с тобой! Вот ты, — склонился он над Гондой — Как ты думаешь. Могу я сейчас вам обоих прикончить, али нет?
— Можешь, — голос Гонды был на удивление спокоен, — но не хочешь. Хотел бы, уже убил бы. Чего тебе от нас нужно то?
— Да ничего, — даже как–то удивился маг. — Пусть Трое меня проклянут, если вру! Я только защищался! И в любом случае, не вам меня судить! Я что хочу предложить, — Вимс скользнул в сторону, отпуская Гонду. — Спасаемся вместе. А ежели вы навёты на меня потом возводить будете, то пусть отцы–радетели нас рассудят!
— А ты нам в спину не ударишь? — злость меня душила, подобно обезумевшей анаконде. Рука, значит, не поднялась? Там, в подполье? А вот у Вимса поднялась! И, в любой момент, ещё раз подняться может!
— А зачем? — искренне удивился старый маг. — Прав твой друг. Хотел бы убить — уже убил бы! И заметь, Вельд, — Вимс, резко повернувшись, наклонился и буквально упёрся своими глазами в мои. — Без послухов мне проще было бы. Вас всех убили, а я чудом вырвался. Так нет. Я вас спасаю. Идите — хулу на меня, коль хотите — возводите!
— Вообще–то! — меня даже передёрнуло, от наглости Вимса. — Мы…. Да, нет. Гонда, тебя спас.
— Правильно, — не стал отрицать старый маг. — Потому и живы оба! Я добро помню! Потому и предлагаю сейчас. Вместе спасаемся, в спину друг другу не бьём! А как доберёмся до отца–послушника, рты вам закрывать не буду. Не боюсь я вашего поклёпа — чай, оправдаюсь!
Я тяжело вздохнул. Не верю я Вимсу! Совсем! А, с другой стороны — выбор, какой? Либо с ним, либо с горлом перерезанным! И это притом, что он нам рты не затыкает. Спасёмся, мол, а там что хотите, то и говорите. Получается, с моей стороны, и обязательств никаких нет!
— Хорошо! Я согласен! — похоже, Гонда просчитал все варианты гораздо быстрее меня. — Нож только убери! Идти уже нужно! Светает уже!
— Нужно, так нужно! — согласился я, вскакивая на ноги. Было понятно, что дальнейшая дискуссия ни к чему хорошему не приведёт. Либо мужики обратно вернутся, либо Вимс всё–таки прирежет. — Нужно уходить. С богом…. То есть, с этими… с Троими!
Глава 6
Следующий день дороги прошёл спокойно. Мрачный лес остался далеко позади. Потянулась относительно безопасная, по словам Гонды, степь. Подсохшая дорога, юркой змейкой снующая посреди высокой травы, была довольно удобна, и отдохнувшие быки бодро тащили повозки вперёд, в сторону очередной, пока ещё не видимой деревни. Соответственно поднялось настроение и у моих спутников. Бодро переругивались воины, затянул что–то, на этот раз гораздо громче и не такое заунывное, всё тот же незадачливый возница. Оживились и мои попутчики. Разговор в основном сводился к обсуждению моего ночного приключения и незатейливым шуткам о невероятном умении найти себе неприятности на пятую точку и затем, каким–то чудом, этих неприятностей избежать. Ну и, конечно, злорадствовали по поводу постигшего вредного старосту возмездия.