— Видели бы вы его рожу, когда Вельд с Вимсом из нашей развалюхи вышли! Он стоит такой важный рядом с отцом–послушником. В сторону Гонды злорадно скалится! — в который раз заржал Марк. — А тут они! Никодим аж побелел весь!
— Это да! — согласился с Марком его неизменный напарник. — Здорово это вы придумали, у нас до сбора обоза спрятаться. А у Тимофея глаза чуть на лоб не вылезли!
— Да мы поначалу к десятнику хотели бежать. Да, смотрим, на погостье уже мужики толпятся. По всему видать, те же, что возле дома стояли, — Гонда повторял свой рассказ, наверное, в десятый раз. — Ну, мы и решили, не рисковать. Кто ж знает, как бы оно обернулось? Могли и не сдюжить, хоть с нами и старый ушлёпок был. Хорошо ещё, что колдун их первым заметил. Чутка, не попались!
— Ну не попались же! — нехотя возразил я. — Наоборот, всё даже лучше получилось.
Настроение у меня, в отличие от моих спутников, было препоганое. Очень уж прощальный взгляд Вимса на душу давил. Нехороший такой взгляд, многообещающий. Словно гадость какую на будущее приготовил! Я, тяжело вздохнув, встряхнул головой. Сам виноват! Нужно было убить, когда такая возможность была, а не сопли на кулак наматывать! Вон у старого мага, когда до дела дошло, рука не дрогнула. Вмиг Ставра к праотцам отправил! И судя по всему, по той же причине, что и я им смерти желал. Потенциального болтуна устранил. Да только мне от этого не легче. Вимс то остался! И умирать, судя по всему, в ближайшее время старый маг не собирается. Как же, дождёшься от него. Такой сам кого хочешь укатает. И не почешется даже! Мда.… Понять бы ещё, что ему от меня надо? Что за профит в будущем этот страшненький дедушка хочет получить? Понятно, что это с моим появлением в этом мире связано. Но каким образом? И не спросишь никого! Дураков тут нет. Сразу поймут, что к чему. Тот же Гонда, наверное, уже подозревает. Не зря ещё в первый день вопросы задавал.
— О чём задумался, друже? — ткнул меня в бок Гонда, пытливо заглядывая в глаза. — С утра, смотрю, как в воду опущенный идёшь!
— Я, вот, одного не пойму, — я решил пока не делиться своими мыслями даже с ним. — Ты же боялся, что мужики в любой момент в избушку прийти могут. Ну, с проверкой. А они туда так и не сунулись.
— Сам дивлюсь, — беззаботно пожал плечами мой друг. — Видать часто они этим промыслом занимались. И всё с рук сходило. Обленились совсем!
— Ну не знаю, — Лузга повертел в губах сорванную до этого травинку. — Сам подумай, чего им опасаться было? Самим сидельцам не в жизнь из подполья не вылезти, а чтобы их кто–то спасать пошёл. Ночью. В чужой деревне. Да такого отродясь не было! Иногда мне кажется, что ты такой же ушибленный, как и он, — кивнул он мою сторону, ничуть не смущаясь, что я тоже слушаю. — Тогда понятно, почему вы друг к другу тянетесь!
Марк весело заржал, соглашаясь со сказанным.
— Не. Я не ушибленный. Я умный, — усмехнулся краем рта Гонда. — Я, как Вельда уволокли, весь вечер на погостье крутился, за избушкой той наблюдал. Хорошо, вышел вовремя. Успел заметить, куда он забежал. Вечереет, а не одного огонька в оконце не засветилось. Значит, нет там никого! Кому же охота в потёмках сумерничать? Особенно, когда в доме Тимофея стол накрыли. Удачу свою, значитса, обмыть. Ну а ночью, кому оно надо, особо после пьянки, сторожить? Сидельцы и так не убегут. А то, что их освободить могут, сам же говоришь, и в голову никому прийти не могло. Так что, не сильно я и рисковал. Ну, а кроме того. Очень уж мне хотелось Никодима с Тимофеем под правёж храмовый подвести, — в глазах Гонды в этот момент промелькнуло что–то такое — жестокое. — Шибко они мне не любы.
— А что им будет, по суду храмовому? — поинтересовался я, бросив взгляд на последнюю телегу, где угрюмо сидели связанные мужики.
— Да всё что угодно, — хмыкнул весело Лузга. — Только их теперь не жрецы, а господине князь судить будет.
— Ну да, — согласился с ним Гонда. — Зря они ушлёпков умыкнули, особенно тех, что в Горбатый острог топали. За тебя их бы только храмовому суду предали. Ну, забрали бы их отцы–вершители, да в ходоки определили. Так там смерть лёгкая. Ушёл в проклятый город и не вернулся. Ну и баллот тянуть бы, конечно, деревенских заставили. Как же без этого! А вот ушлёпки на службе княжьей находились. Княжество, значитса, от лихого степного люда боронить должны были. Колдунов хоть и не любят, а польза от них на стенах немалая. Потому и школы мажески появились. Так что князь точно осерчает.