— И что теперь? — Внутри у меня всё похолодело. — Заберут меня?
— Хотели бы забрать, отца-вершителя послали бы, со стражей. — Усмехнулся маг в ответ. — Да и отец-радетель сюда тайно прибыл. И меня, чтобы язык за зубами держал, строго-настрого предупредил. Думается, отец-приор сначала всё разузнать поподробнее решил, а уж потом решение принять, как дальше быть. А значит, есть надежда, что они всё как было, оставят и вас в самом городе перехватить удумают. Видать, на то и у Никонта расчёт и был. — Ликон машинально потянулся рукой к плечу и, не нащупав привычного мешка с бутылями, тяжело вздохнул. — Вот только повернутся, по-всякому может. — Маг пригладил всклокоченную бородёнку и, не сводя с меня тяжёлого взгляда, начал инструктировать. — Ты не вздумай отцу-радетелю врать. Он, наверняка, через послухов всё и так знает. Если уличит во лжи, всё — пропал ты. И наша с тобой затея прахом пойдёт! Расскажешь ему всё об ваших делах с отцом Никонтом. Не забудь всё время твердить, что ты верный слуга храма и думал, что всё делается по воле приора. И дальше, мол, служить готов. Главное, чтобы они вас в запретный город отпустили, а там я своего не упущу! Да, и о наших с тобой делах ни слова. Я тебя случайно спас и ничего не знаю. Понял?
— Да, мастер, — с готовностью кивнул я.
Значит, ты в городе потом разберёшься. А о том, что и мне выпутаться поможешь даже упомянуть забыл. Впрочем, я и раньше об участи, уготованной для меня магом, особо не обольщался. А теперь, раз он и отцу-приору дулю состроить собрался, моя жизнь вообще ничего в его глазах не стоит. Ладно. К вершителям в гости я точно не хочу, так что будем пока играть по правилам.
В комнате, служившей жилищем, для старого мага, мне раньше бывать не приходилось. Да и остальным я думаю тоже. Ликон гостеприимством явно не отличался, как и любовью к порядку. Во всяком случае, хаос, царивший в небольшом душном, пропахшем сивушными парами помещении, носил застарелый характер. Повсюду виднелись беспорядочно брошенные вещи: тряпки, обувь, грязная посуда. Стол, заваленный кипой старого пожёванного пергамента. Мутное, давно не мытое окно, с трудом пропускающего сквозь себя лучи, поднявшегося над горизонтом солнца. И посреди всего этого бардака, смиренно сидел худенький седенький старичок, в поношенной рясе и закинутым, несмотря на духоту, на голову капюшоне. Умные глаза, добрая, ласковая улыбка на, густо покрытом морщинами, лице, жиденькая полностью седая бородёнка, заботливо уложенная поверх мантии. Как есть, дедушка — божий одуванчик! Вот только, а душе, от накатившей тревоги паскудно стало, да по спине отчего-то мурашки ледяной волной забегали.
— Входи отрок. — Голос отца-радетеля был под стать улыбке, такой же ласковый и доброжелательный. — Садись. Разговор у нас будет долгим, а тебе, с больной ногой, стоять тяжко будет.
Ошарашенный вниманием старика, я растерянно огляделся по сторонам. Присесть было некуда. Единственный стул завален всяким хламом, а садиться на кровать, рядом со жрецом, я не рискнул. Заметив моё замешательство, отец-радетель, укоризненно покачав головой, направился к стулу и начал аккуратно перекладывать его содержимое на пол.
— Зачем, всеблагой отец. — Сунулся было, стоявший за моей спиной, Ликон. — Я сам уберу!
— Пустое. — Небрежно отмахнулся тот. — Мне не трудно. Оставь нас Ликон.
Поклонившись, маг покинул помещение, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Ну вот, — жрец удовлетворённо посмотрел на стул и кивнул мне. — Садись.
Поблагодарив, я аккуратно сел. Внутри всё подобралось в ожидании неприятности. Знаю я таких, добрых и ласковых. Говорят Торквемада, с такой же ласковой улыбкой, людей сотнями пытал, а потом на кострах сжигал. И что характерно, при этом искренне считал, что творит доброе дело. Этот старичок, похоже, из той же категории. Стелет мягко, да только спать на его ложе вообще невозможно!
Отец-радетель, между тем, не спеша подошёл к двери, выглянул за неё, покачал головой, никого не обнаружив и вернувшись, вытащил небольшой продолговатый камешек коричневого цвета. Камень ярко полыхнул, даже сквозь крепко сжимавшие его пальцы. Старичок удовлетворённо кивнул.
— Твоё имя Вельд, не так ли? — Осведомился он, вновь присаживаясь на кровать Ликона.
— Да, всеблагой отец, — придав своему голосу смирение, на какое только был способен, ответил я.
— А меня зови Яхимом. — Радетель снова мне ласково улыбнулся и уточнил. — Отцом Яхимом. Так меня и называй.
— Хорошо все… отец Яхим.
— Вот и ладушки. — Обрадовался жрец. — Ликон сказал мне, что юноша ты прилежный. Троих чтишь, храм уважаешь, а значит и мне, сейчас, всю правду расскажешь. — Яхим заглянул мне в глаза, наклонив голову чуть набок. — Не будешь расстраивать старика?
— Конечно, отец Яхим, — с готовностью кивнул я. — Мне скрывать нечего.
— Ты и вправду прошёл через запретный город?
— Да. Я опаздывал в школу, к сроку. Поэтому у меня не было выбора. Кратчайший путь лежал через запретный город.
— Страшно было? — Глаза радетеля смотрели с лёгким участием. — Удивительно, как вообще тебе выжить удалось.
— Чудом, отец Яхим! — Согласился я. — Несколько раз думал, что уже и не выберусь. Такого страха натерпелся!
— Ну, ты всё же выжил! И к сроку успел! Молодец! — Порадовался за меня Яхим и, наклонившись, ободряюще потрепал по плечу. — Хотя если бы не слуга асура, всё могло быть и по-другому. Не так ли?
— Конеч… но, — запнулся я на полуслове.
Он знает о Толике! Но откуда?! Всё, приехали! Конечная остановка!
— Ну что ты так испугался? — Укоризненно покачал головой старичок. — Ничего ужасного ты не совершил. Древние маги прокляты, так как были приспешниками самого Лишнего. Но они, слава Троим, давно сгинули. А вот слуги их, эти несчастные, порабощённые, против своей воли, духи, были всего лишь рабами и поклонялись Йоки. И уверен, ненавидели своих подлых хозяев не меньше, чем мы. А может и сильнее! То, что ты общался с одним из них, не предосудительно.
— А как вы узнали? — Я был настолько ошарашен и выбит из колеи, что сам начал задавать вопросы жрецу.
— Очень просто. — Вновь ласково улыбнулся мне старик. — Ты успел в школу, но на выходе из запретного города тебя никто не видел. А по дороге из него в Вилич, много наших людишек. А тебя никто не приметил. Значит, единственный способ — таинственный портал древних. Но вот беда. Сам ты его открыть не смог бы. Для этого надо иметь, хотя бы крупицу магической энергии. А у тебя её не было. Ведь инициацию ты ещё не прошёл. Вывод прост. Тебе помогли этот портал открыть. А кто, кроме слуг проклятых, мог там выжить? — Радетель укоризненно покачал головой и вдруг, резко сменив тон, жёстко спросил. — А почему ты об этом не рассказал отцу Никонту?
— Я испугался, отец Яхим. — Покаянно склонил я голову. — Думал любая связь, с наследием древних, преступна.
— Что же, это я тебе ещё могу простить, но если ты попробуешь солгать и мне, дальше с тобой будут говорить отцы-вершители. — В голосе старого жреца лязгнул металл. — Ты понял меня?
— Да. — Покаянно кивнул я, лихорадочно соображая.
Чёрт. А старикашка то непрост. Врать опасно, но и кольцо показывать тоже нельзя! Отберут и всё! Значит, о нём, в любом случае, молчу. Знать бы ещё, что Яхиму об айхи известно, а что нет. Любое несоответствие в рассказе, мне слишком дорого обойтись может!
— Как выглядел слуга проклятых? — Голос отца Яхима вновь стал сладким, словно медовая патока.
— Призрачная фигура. Небольшая. Мне по пояс будет. Вся покрыта мехом.
— Значит всё же айхи, — покачал головой радетель. — Как ты умудрился его вызвать?
— Я во дворец мажеский попал. Там в тронном зале трон висит. Огромный, золотой. Ну как только я на него залез, этот дух и объявился. — На ходу сочинял я, моля всех богов, чтобы до нынешних времен не дошли сведения о магических кольцах. — Видно как-то к трону привязан был.
— И почему он решил тебе помочь? Айхи, если верить летописям, лживы и коварны. И без выгоды для себя никому помогать не будут.