Хаддо говорил тихо, голос заметно дрожал, и было ясно, что он сильно взволнован. Казалось – едва сохраняет самообладание.
– Граф кормил эти существа один раз в три дня субстанцией розового цвета, которую держал в серебряной коробочке. Раз в неделю сосуды опорожнялись и снова заливались чистой дождевой водой. Это следовало проделывать быстро, потому что когда гомункулусы находились на воздухе, они закрывали глаза, как бы слабели и теряли сознание, словно вот-вот могли погибнуть. В сосуды же с невидимыми спиритами в воду вливали кровь, и она сразу необъяснимо исчезала, не окрашивая жидкость и не изменяя ее состава. Как-то один из сосудов случайно упал и разбился. Гомункулус, находившийся внутри, погиб после нескольких глотков воздуха, несмотря на все усилия спасти его, и был похоронен в саду. Попытка произвести другого провалилась: появилось лишь маленькое, вроде пиявки, существо, которое было нежизнеспособно и тоже вскоре погибло. Хаддо замолчал. Артур смотрел на него с изумлением.
– Но если даже поверить, что такое возможно, зачем нужно производить этих чудовищ?
– Зачем? – возбужденно спросил Хаддо. – А что, по вашему мнению, почувствовал бы человек, если бы он раз гадал величайшую загадку бытия, когда перед ним оказалась бы живая субстанция, которая была раньше мертвой? Этих гомункулусов видели исторические личности: граф Макс Лемберг, граф Франц-Йозеф фон Тан и многие другие. Я не сомневаюсь, что «спириты» были тогда действительно генерированы. Но с нашими теперешними инструментами, с нашим огромным мастерством, что можно было бы создать сегодня, если бы у нас хватило мужества?! Химики в своих лабораториях трудятся над созданием примитивной протоплазмы из мертвой субстанции, органического из неорганического. Я изучил их эксперименты, знаю все, что знают они. Почему нельзя работать в более широком масштабе, присоединяя научные открытия современности к знаниям старых адептов? Не знаю, каким был бы результат. Возможно, он оказался бы удивительным и фантастичным. Иногда мой мозг буквально преследует желание увидеть, как созданная мной безжизненная субстанция начинает двигаться по моей воле, по моему желанию стать равным Господу Богу.
Раздался тихий жутковатый смешок, жесткий и чувственный одновременно. От этого смеха Маргарет начала бить дрожь. Хаддо опустился в кресло, лицо его вновь полностью оказалось в тени. Вследствие необъяснимого эффекта его глаза, пугающе напряженные, казались кроваво-красными и были устремлены в пространство. Артур невольно вздрогнул и пристально посмотрел на Хаддо. Его смех и сверхъестественный взгляд, его необъяснимое возбуждение – все было чрезвычайно загадочно. И могло иметь лишь одно объяснение: этот человек безумен.
Воцарилось неловкое молчание. Слова Хаддо как-то выпадали из обычной салонной беседы. Доктор Поро рассказывал о магии с долей скепсиса, придававшей определенную иронию предмету разговора, и Сюзи легкомысленно подшучивала над его сообщениями. Но фанатическая убежденность Хаддо привела в замешательство этих критически настроенных людей. Доктор Поро поднялся. Прощаясь, пожал руки Сюзи и Маргарет. Артур, провожая, открыл перед ним дверь. Хорошо воспитанный доктор поискал глазами терьера Маргарет. http://beth.ru/
– Я хотел бы попрощаться с вашей собачкой. Терьер вел себя так тихо, что все забыли о нем.
– Пойди сюда, Коппер, – позвала Маргарет. Песик медленно подполз к ним и робко свернулся у ног хозяйки.
– Что это с тобой? – спросила она.
– Он боится меня, – произнес Хаддо с тем же резким смешком, произведшим такое неприятное впечатление.
– Глупости!
Доктор Поро нагнулся, погладил песика, потряс ему лапу. Маргарет подняла Коппера и посадила на стол.
– Веди себя хорошо, – приказала она, погрозив ему пальцем.
Доктор с улыбкой вышел из студии, и Артур прикрыл за ним дверь. Вдруг терьер, словно одержимый дьяволом, прыгнул на Оливера Хаддо и вонзил зубы в кисть его руки. Хаддо вскрикнул и, стряхнув собаку, дал ей сильного пинка. Терьер покатился по полу, громко визжа от боли, и больше не шевелился. Маргарет охнула от ужаса и возмущения. Дикая ярость внезапно охватила Артура; он едва сознавал, что делает. Страдания побитого пса, ужас Маргарет, его собственная инстинктивная ненависть к этому человеку – все смешалось в одном безумном порыве.
– Негодяй! – крикнул он и ударил Хаддо кулаком в лицо. Тот тяжело повалился на пол, Артур, схватив за шиворот, приподнял его и стал бешено бить по чему попало. Тряс, как собака трясет пойманную крысу, а затем с бешенством снова бросил на пол. Хаддо почему-то не сопротивлялся. Он в полной беспомощности продолжал лежать там, где упал. Артур повернулся к Маргарет. Она подобрала побитую собачку и, прижимая к себе, плакала над ней, стараясь успокоить песика. Артур осторожно осмотрел терьера, чтобы проверить, не сломаны ли кости. Они присели у камина. Сюзи закурила сигарету, чтобы совладать с нервами. Она неотрывно думала о человеке, продолжавшем лежать за их спинами огромной бесформенной грудой. Что он теперь сделает? Ей было непонятно, почему Хаддо не убирается вон. И стыдно за его унижение. Вдруг ее сердце замерло, она увидела, что тот поднимается. Вставал медленно, с большим трудом, как очень грузный человек. По том прислонился к стене и окинул взглядом присутствующих. Долгое время стоял не шевелясь. Его неподвижность действовала Сюзи на нервы; она чувствовала, что готова закричать, ощутив на себе взгляд этих нечеловеческих глаз, чье выражение даже не осмеливалась представить себе.