За час он забрал больше сотни человеческих жизней. Ляо-шифу был хорошим человеком; в действительности он никому не хотел причинять вреда. После этого ужасного преступления его сердце разбилось как стекло, а душа умерла. Только теперь он узнал, что такое настоящая боль: это муки раскаяния, по сравнению с которыми его прошлые страдания сдерживаемой ярости ничто. Ляо-шифу был мастером Дао; он знал о мире духов и о жизни после смерти. Знал, что ему придется заплатить за все содеянное, когда он уйдет в другой мир. Поэтому он очень испугался за свою душу. И в полном отчаянии поспешил к своему Учителю Пай Лок Нэну.
Джон прервался и отхлебнул чаю. Я сидел тихо, находясь в шоке от услышанного.
– Я всегда думал, – наконец произнес я, – что вы должны быть добрыми и высоконравственными, чтобы развивать свои уникальные способности. Ваша сила переходит от одного к другому вместе с божественной чистотой. Как же случилось, что Ляо-шифу не поборол свои мысли о мести?
Джон засмеялся.
– Ты прочел слишком много западных книг, Коста, или слишком часто смотрел по телевизору программы по кунфу. Человек – это человек. Не думай, что так просто перестать быть человеком! Ляо-шифу понимал ситуацию, сознавал, что его действия были неправильными, но все-таки свершил возмездие, кровавое возмездие. В конце концов, он был человеком, а не Богом, а его семью уничтожили. Что бы ты сделал?
Я опустил глаза.
– Не знаю, – сказал я. Я думал об изображении Будды на тибетской танке. Обычно его рисовали в сопровождении двух бодхисатв, один из которых олицетворял сострадание, а другой – силу; они располагались по обе стороны от Будды.
Я думал и об иконах в моей родной Греческой православной церкви. Дева Мария – воплощение сострадания – была там самой почитаемой и центральной фигурой. Но и архангел Михаил, которого вполне можно назвать драчуном и задирой, фигурировал повсеместно. Я начал понимать, что сила и милосердие на самом деле очень разные вещи.
– Безусловно, ты поступил бы так же – продолжал Джон. – И потом бы раскаивался точно так же, как Ляо, и тебе пришлось бы заплатить за свои поступки, как и ему. Не случайно истории мести и сожаления о ней так часто встречаются в литературе. Коста, не так легко стать Богом и прощать. Представь себе еврейский народ, прощающий нацистов.
Кровавое прошлое Балкан отложилось в моих генах; он был прав, и я знал это. Я сказал ему об этом, и он кивнул.
– Да, – сказал он. – Сложно быть могущественным, но вдвойне сложно быть могущественным и добрым одновременно. Однако мы должны стремиться к этому. Это наша судьба. Знаешь, как редко бывают добрыми маленькие дети, как им приходится учиться милосердию?
– О да, – ответил я. У меня были горькие воспоминания.
– Понимание разума ребенка помогает постичь основу человеческой природы. Цель нашей жизни – стать чем-то большим, чем мы есть при рождении. Большинство людей в этом не слишком преуспевают; они только думают, что у них получилось. Поэтому для нас так важно быть предельно осторожными в подборе учеников. Мы не хотим сотворять монстров.
Джон посмотрел в темноту ночи. К нему подбежала его собака в надежде поесть. Он немного поиграл с животным, пока я кратко записывал его рассказ. Слуга принес еще чаю, и через какое-то время Джон продолжил повествование.
– Пай Лок Нэн жил на горе под названием Лун Ху Шань – Гора Дракона и Тигра, – сказал он.
– А правда, что эта гора Лун Ху Шань является домом рода Тянь Ши Чжан? [8]
– Да, – ответил он, кажется, довольный моим знанием истории Китая. – Но Пай Лок Нэн не был членом их секты; они настолько уважали его, что предложили место на своей земле. Пай Лок Нэн был отшельником, мастером школы Мо-цзы. [9] Он жил на острове в центре озера. Мой Учитель говорил, что это была недоступная территория – озеро было очень трудно пересечь. Ляо-шифу использовал несколько деревьев, чтобы добраться до острова. Он перепрыгивал с дерева на дерево, как Тарзан. А Пай Лок Нэн просто бросал на воду листок и переплывал на нем.
– Господи! – сказал я. – На каком же Уровне он был?
– На Пятьдесят Первом.
– Не могу себе представить.
– Нет, – ответил Джон, усмехаясь, – не можешь. Китай много раз страдал от нападений бандитов, и Пай Лок Нэн всегда был там, где нужно помочь людям. Он сражался на стороне крестьян и убил многих негодяев. Он уничтожил более сотни воинов, и, как мне говорили, многие из них были на очень высоком уровне мастерства. Однако действия Пай Лок Нэна были оправданными, так как он сражался, чтобы защитить других, а не ради собственной выгоды. До сих пор действует карма, связанная с этим типом единоборства, но только если человек вступает в него без мыслей о славе и не тешит свое самолюбие. Пай Лок Нэн был отшельником. Он сражался не для того, чтобы стать известным или соблазнить женщину; он делал это, так как чувствовал, что должен защищать окружающих его людей. Он был также хорошим целителем и вылечил сотни больных. И пощадил многих бандитов, которые пообещали ему, что исправятся и перестанут быть ворами и убийцами; такое великодушие, в конце концов, и привело его к гибели.