Мне нужно было это знать: я ведь был мастером кунфу. Голос ответил, что нет ничего плохого в том, чтобы сражаться, защищая себя, но ни в коем случае нельзя самому быть инициатором битвы. Самое главное – что ты чувствуешь в душе. Если ты опасаешься за свою безопасность или своей семьи, то можешь даже напасть первым, но только тогда, когда ощущаешь в этом необходимость. Я спросил Его об охоте и умерщвлении животных. В Его ответе мне послышалась усмешка. Он сказал: «Ты спрашиваешь, вспоминая о диком кабане, которого убил на прошлой неделе? Убийство ради пищи – нормальное явление, это закон природы. Но никогда не убивай живое существо из спортивного азарта или из гордости – все живое принадлежит Богу». Джон опустил голову.
– Я задал ему множество подобных вопросов; на одни получил ответы, на другие – нет.
Чан смотрел на нас и улыбался. Первым нарушил молчание Андреас:
– Шифу, вы хотите сказать, что говорили с Богом?
– Думаю, да, – ответил Джон. – По крайней мере, я говорил с невероятно могущественной силой. До сих пор не знаю, был это Бог, или ангел, или какой-то иной дух. Но нечто навестило меня в моем лесу, и это нечто отвечало на мои вопросы, причем довольно долго.
– Как долго вы были в горах? – поинтересовался я.
– Два года, – ответил он. – Я вернулся, потому что сын заболел ревматическим артритом. Западная медицина оказалась бессильна, мои друзья отвели мальчика к народному целителю, который сказал: «Только родной отец способен помочь этому ребенку». И я вернулся.
– Вы его вылечили?
– Да, за два месяца с помощью акупунктуры.
– А вы сами узнали, что он болен? Никто из родных не послал вам письма?
– Я же говорил: я был далеко в горах, но во время медитации мог перемещаться, куда хотел, и видеть людей, которых хотел. Я подолгу наблюдал за своей семьей, это скрашивало мое одиночество.
Вошел слуга – он принес чай, который мы с удовольствием выпили. Никто, казалось, не хотел продолжать разговор. То, что мы услышали, потрясло нас гораздо больше, чем все прежние рассказы Джона. Перед нами сидел живой человек, который просто и спокойно рассказывал о том, как говорил с Богом. Это была вершина человеческого опыта, и нам нечего было сказать на это.
Я хотел спросить у него о тысячи вещах. Современный уровень развития общества и науки отучили нас разговаривать даже между собой на столь личные темы. Так неужели современный человек мог спокойно стоять и задавать вопросы Богу?!
Самому Господу Богу?!
Черт возьми, а почему бы и нет? Я верил Учителю. По крайней мере, я был уверен, что он не лжец и не гипнотизер. Он действительно видел...нечто.
Я осмелился-таки задать вопрос:
– Учитель, когда вы говорили с Богом, вы спросили, что случается с нашими душами после смерти?
Он выглядел озадаченным.
– Я ведь уже описывал вам черных и белых духов, – напомнил он.
– Да, но вы сказали, что эти состояния не длятся вечно, что со временем все духи приходят к Богу.
– Да.
– А что же потом? Перевоплощение? Или нам дана лишь одна жизнь? Мы перестаем существовать? Что с нами происходит?
– Я уже сказал тебе, что не знаю.
– Но почему вы...
– Он никогда не отвечал на этот вопрос. – Джон достал из кармана сигарету и закурил. – Могу сказать лишь, во что верю сам как простой человек. И чему учу всех своих учеников: христиан, буддистов, мусульман, скептиков вроде тебя и прочих. Нэйгун не имеет основ ни в одной современной религии. Если хотите знать мое мнение, пожалуйста, но запомните навсегда, что оно не более чем частное суждение.
– Да, Учитель.
– Я верю, что реинкарнация существует, потому что Бог справедлив. Почему кто-то должен расплачиваться за грехи, которых не совершал? Почему кто-то рождается калекой, а у кого-то есть все? Это несправедливо и нелогично. Могут быть лишь два решения: либо все в этом мире несправедливо, либо, если верить в справедливого Бога, наша жизнь есть воплощение справедливости. Вот почему я верю в перевоплощение.