На эту ночь у меня были определенные планы. Я собирался погрузиться в глубокую медитацию и заняться просмотром всего того объёма информации (воспоминаний), которыми со мной щедро поделился кальмар.
Пять часов. Вот сколько времени у меня ушло на то, чтобы досконально разобраться в том ворохе фрагментарных кусочков памяти, которыми кальмар отвечал мне на заданные ему вопросы. Это было самой затяжной и трудной ментальной практикой, которой мне только приходилось до сели заниматься в своей короткой жизни в этом мире. Но как бы там ни было, я справился и теперь мне многое стало известно об основательнице и её спутнике.
Хельга была одной из дочерей скандинавского конунга, что с малолетства грезила морскими походами и подвигами, о которых так красочно рассказывали воины хирда её батюшки во время пьяных застолий. Объяснять же надеюсь не нужно, что в понимании викингов являлось подвигом? В общем, Хельга оказалась ребенком с шилом в одном месте и грандиозными планами на свою дальнейшую судьбу. Она не хотела «прозябать» на суши, и точно не желала себе участи бытия чьей-то женой и матерью. По крайне мере, точно не сейчас. И на её счастье, у неё были на то прекрасные возможности, дабы осуществить свою мечту. Хельга оказалась одарённой и достаточно сильной волшебницей, чей дар был обнаружен в раннем детстве и благодаря чему она оказалась на попечении и обучении жреца близлежащего от их поселения Хофа(храма) Тора, где её стали обучать «жреческой» деятельности посвященной сыну Одина. Вот только нужно понимать, что Тор — это предводитель битвы и лучшая молитва, которую верующий может обратить к своему покровителю, это поучаствовать в смертельной сече.
Шли годы, девочка выросла в воинственную валькирию, попутно сумев пробудить старый родовой дар, которым обладали её предки. Хельга стала оборотнем и всё благодаря помощи наставника, который ввёл её посредством вскуривания галлюциногенных трав в транс, где она смогла отыскать на просторах астральных долов тотемного зверя своего рода — представителя древнего, давно канувшего на Земле в Лету, прародителя барсучьего племени. И именно это достижение позволило Хельги отыскать кальмара.
Когда она только постигала азы обращения в свой тотем, она частенько срывалась и теряла человеческий разум, отдаваясь инстинктам зверя. А каким будет первое действие барсука, который очутился в незнакомой обстановке? Естественно он будет искать или же самолично выроет себе логово. Вот и Хельга под давлением барсучьих инстинктов, в одну из не самых удачных своих тренировок по обращению в барсука, удалилась достаточно далеко от храма Тора, в котором проживала с наставником, и зверю, которым она в тот момент была, очень не нравился человеческий запах и это сподвигло её перебраться аж на противоположную сторону острова. Да только оказавшись в подходящем по её мнению месте для обустройства логова, она своим астральным обонянием почуяло пленительный запах. Это было сродни зову к продолжению рода во время течки у животных, что привёл обращённую в барсука Хельгу на побережье, где она смогла отрыть яйцо древнего, хтонического монстра, которого по итогу смогла пробудить.
Данный вид кальмара, яйцо которого смогла отыскать Хельга, являлся гермафродитом. Он был носителем бинарного гендера, обладателем сразу двух половых признаков, но при этом данный монстр не мог единолично и самостоятельно зародить новую жизнь без посторонней помощи, второго маркера чуждой астральной энергии, способной запустить процесс созревания яйца. Кальмары же все годы своего обитания в Чёрном озере, откладывали яйца, но не для того, чтобы жизнь в них пробудилась, а по поручению Хельги, которая пускала их на ингредиенты.
В случае же с самой Хельгой, то она благодаря пробуждённому у себя дара астрального оборотничества, смогла провести данную процедуру и поделиться своей силой с яйцом кальмара, тем самым став для него одним из родителей.
Первые годы жизни кальмара были для него сплошным пиршеством, ведь жрал он как не в себя и так длилось больше двадцати лет, до тех самых пор, пока он не достиг колоссальных и максимальных для своего вида размеров. За этот период жизни, он практически уничтожил популяцию китов в северных морях от Оловянных островов и до Скандинавии.