— Старик Синявин держался до последнего, — вставил Лазурин. — Упрямый был, как осёл. Не хотел продавать ни за какие деньги. Говорил, что это дело его отца и деда.
— Трогательная семейная привязанность, — в голосе Мергеля сочился сарказм густой, как патока. — И что же заставило его передумать?
— Эпидемия, — ответил незнакомый голос. — Удивительно, как быстро меняются приоритеты, когда половина рабочих и их семьи слегли с загадочной болезнью. Скважина внезапно оказалась заражена.
— За неделю старик потерял всё, — добавил Лазурин. — Продал за четверть цены и ещё благодарил, что взяли. Чуть не плакал, когда подписывал документы.
Все трое негромко засмеялись. Смех заговорщиков, уверенных в своей безнаказанности.
Видение слегка дрогнуло. Аглая делала вид, что дремлет, но я почувствовал её напряжение. Она боялась пошевелиться, чтобы не привлечь внимание.
— И самое прекрасное, — продолжил Мергель, — производство не остановилось ни на день. Мы просто заменили рабочих, поставили своих управляющих. Все документы в порядке, печати подлинные, сертификаты безупречны. Теперь это «Кристальный источник», а не «Синявинские воды», поэтому её берут охотно.
— Превосходная схема, — Лазурин говорил с деланной небрежностью. Но я слышу в его голосе нотку гордости — он хочет, чтобы его вклад оценили. — Мои люди в портах обеспечат распространение. Они берут товар оптом, не проверяя. Им наплевать, что внутри в бутылках, главное что бумаги в порядке.
— Мы приближаемся к монополии, господа — торжествующе заявил Мергель. — Без воды жить невозможно, и люди будут платить за неё любые деньги. А страх только усилит это желание. Осталось совсем немного. Как у нас дела со столичным проектом?
— Всё продвигается, — ответил незнакомец. — Совсем скоро вы увидите результаты.
— А это не опасно? — поинтересовался Вяземский.
— Что именно? — Мергель произнёс это таким тоном, что молодой аристократ смутился.
— Заражённая вода, — пробормотал он. — Вдруг по ошибке кто-то из нас тоже выпьет такую?
— Ничего не случится, — тянущим, нудным голосом произнёс незнакомец. — Почувствуете лёгкое недомогание, через пару дней пройдет. Чтобы всерьёз заболеть, нужно употреблять такую воду систематически. Вот тогда возможны различные последствия, вплоть до летальных…
— Да ничего с ними не будет! — зло бросил Лазурин, — эта чернь живучая как собаки. А даже если кто-то подохнет, никто переживать не станет. Их и так слишком много, Озёрный край перенаселён.
На этом разговор сам собой потух. Подали десерт, мужчины вернулись к столу. Аглая «проснулась» через несколько минут. Попросила воды, извинилась перед Вяземским. Я досмотрел до момента, когда гости отправились по домам и «вынырнул» из видения.
Открыл глаза. Топаз всё ещё светился, но уже слабее. Заклинание сыграло свою роль и теперь развеялось.
Аглая смотрела на меня с тревогой. Она подалась вперёд, и халат распахнулся ещё больше. Не ради соблазнения, просто забыла о приличиях от волнения.
Я взвесил топаз на ладони, потом протянул ей. Она взяла камень обеими руками, бережно, словно птенца.
— Он всё ещё тёплый… и светится!
— Остаточная магия. Продержится несколько месяцев, потом погаснет. Но записывать больше не будет, заклинание отработало своё.
Встал, подошёл к ней, положил руку на плечо. Через тонкий шёлк чувствовалось, как она дрожит. То ли от утренней прохлады, то ли от волнения.
— Вы превзошли все мои ожидания, Аглая. Информация действительно бесценна. Благодарю за риск, на который вы пошли.
— Вы считаете, это всё правда? — она нервно облизнула губы. — То, о чём они говорили?
— А вы как считаете? — ответил я. — Вы же сами слышали, что они продают заражённую воду и этому радуются.
— Какой ужас! Нужно обратиться к властям!
— С чем? С вашим рассказом? Как долго вы проживёте после этого?
Она побледнела.
— Но как же быть?
— Главное, молчите обо всём, что услышали, — объяснил я. — Вы сделали своё дело, остальное предоставьте мне.
О том, что Аглая выболтает секреты, которые ей стали известны, я не волновался. У женщины её профессии должны быть здоровые инстинкты и богатое воображение. Наверняка ей приходилось уже сталкиваться с опасными тайнами, и угроза жизни станет лучшей гарантией молчания.
— А что с артефактом? Он не будет записывать дальше? — заволновалась девушка. — Вдруг он запишет что-нибудь… личное?
— Заклинание было одноразовым. Теперь это обычное украшение. Можете носить со спокойной душой. Никакой магии в нём больше нет.
Аглая видимо расслабилась. Плечи опустились, дыхание выровнялось. Села обратно на кушетку. В утреннем свете, без косметики и причёски, она выглядела моложе своих лет.