— Пойдём. Столик в самом уединённом месте на имя Дэйва. Там даже глушилки стоят. Нас там точно никто не тронет. — Грен был воодушевлён и разве что не подпрыгивал от восторга. Он-то как раз очень любил ранее такого рода времяпровождение.
— Пойдём, — без особого энтузиазма согласилась Тамара.
Она уже пожалела о своём предложении. Как-то это неправильно. Надо было, наверное, сразу лететь домой. Дети заждались. Но во дворце не расслабишься. Там тоже надо играть свою роль.
В местах, схожих «Созвездию гончих псов», мудрые капитаны зачастую находили себе членов команды. Особенно, если нужен был человек с нестандартным подходом. Банк резюме — это, конечно, хорошо, но это только бездушная электронная информация.
Проходя к самому дальнему столику за стеклянной мутной перегородкой, Тамара с интересом боковым зрением рассматривала местных завсегдатаев.
Либертийская пара сменила форму на максимально обычную одежду: джинсы, майки, тёмные очки, на Тамаре была ещё джинсовка. Она распустила волосы. После бессменного хвоста на «Атлантиде» даже непривычно. Так они выглядели как пара молодых людей, которые случайно забрели в питейное заведение военных. Больше половины посетителей были в чёрной, синей, фиолетовой форме. Некоторые оборачивались, когда Джокерсы проходили мимо.
— Звёздочка, сделай лицо попроще. Ты не на мостике и не на отчёте, — прошептал Грен на ушко жене, приобняв её за талию, а затем поцеловал в скулу.
Она улыбнулась и поцеловала его в ответ, расслабив мышцы лица, но внутри оставаясь стянутой пружиной.
Официант приоткрыл расплывающуюся дверь уединенного уголка бара, и либертийские гости проскользнули туда, где их уже с радостью и объятиями встречал Пауэрс:
— Не стал выходить на встречу, чтобы не привлекать внимания. Ну, как вы?
— Как видишь, отлично! — Грен хлопнул Дэйва по плечу. — А ты, говорят, летал до системы Траппист? Есть там чего интересного?
— Планет много, но все бестолковые. Жизни нет. Мне так не повезло, как вам, — улыбался техасец.
— Как тебе сказать, повезло, — покачал головой Грен, — так себе везение. Ноги уносили. — Принц явно наслаждался обстановкой. — И что тут наливают хорошего?
— Здесь отличное разливное пиво, или, может, чего покрепче? Виски канадский неплохой, ну с либертийским из окрестностей Фриды не сравнится, конечно. Есть отличная русская водка «Нефть». Но на любителя. Слишком обжигает, — усаживаясь за столик, рассказывал Дэйв.
— Пинта водки в графине, солёный огурец и стейк «Нью-Йорк» прожарки Rare[1], — продиктовала свой заказ официанту Тамара, который прозвучал как приказ.
Мужчины одновременно удивлённо уставились на неё.
— Серьёзно?! — восхищённо покачал головой Пауэрс.
— Неожиданно! Зов предков? Ты же никогда не любила водку. — Грен насмешливо ухмыльнулся.
— Джентльмены, делайте заказ, — вздохнула принцесса, и джентльмены решили из солидарности присоединиться к ней.
Спустя два часа непринужденных разговоров, баек и космических сплетен все трое уже заметно подрасслабились, но при этом старательно обходили темы Брауна, Ррраррри, а Пауэрс ещё и капитанства Тамары. Только лишь, когда Грен сам подкалывал её фразами типа:
— Тамара же у нас теперь деловая! Сам Адмирал взял её в Капитаны современнейшего лайнера! Куда уж мне?! — но быстро всегда переводил всё в шутку.
Принцесса тактично делала вид, что не обращает внимания и каждый раз кивала и улыбалась.
Дэйв слышал уже среди военно-космического сообщества за последние дни самые разные слухи об экспедиции, но в основном отзывы о Тамаре, как о капитане корабля, были очень хорошие, хотя, конечно, не без тени зависти и грязных предположений. От первого помощника «Атлантиды» капитан «Магеллана» не услышал ни одной похвалы либо комплимента в её адрес. И пусть внешне они были весёлые и любящие друг друга, но между ними явно пробежала чёрная кошка.
***
У Андерса Хоканссона был тяжёлый выбор. С одной стороны, друг, с которым он со школы вместе, академию прошли и были уже в разных спецоперациях, который позвонил и настойчиво, как только умеет исключительно принц, рекомендовал не соглашаться ни под какие условия. Да и жена Камилла была на шестом месяце беременности. Улетать сейчас совсем не хотелось. С другой — долг и просто безграничное уважение и дружеская любовь к женщине, которую он помнил ещё удивлённой девчонкой из лагеря с грустными влюбленными глазами.