— Джон, он у себя. Есть не хочет, — мягко сказала Джесс.
— Он уже несколько дней с нами не ужинает и почти не выходит. Это неправильно даже по отношению к детям. — Император встал из-за стола. — Заставлю его прийти.
— Джон, не надо, прошу тебя. Просто поговори с ним. Не ругайся. Ты же понимаешь… — Джессика тщательно подбирала слова, так как за столом сидели дети.
— Дедушка, папа заболел? — протянула Танечка.
— Пойду узнаю, солнышко моё. — И он поцеловал внучку.
— А Мама когда вернётся? — продолжала малышка.
Джимми сжался и стал ещё внимательнее разглядывать тарелку. Он догадывался, что произошло что-то плохое, но запрещал себе даже думать об этом.
Джонатан вздохнул и даже улыбнулся:
— У Мамы длительная командировка, так как она полетела о-о-чень далеко.
— Да, да! К большой голубой звезде, как у неё в спальне.
— Да, вот видишь, ты и сама всё знаешь. Умничка, — и снова поцеловал пухлую щёчку маленькой принцессы.
В апартаментах Грена гремел тяжёлый рок. Исполнитель не то выл, не то стонал о своей тяжёлой участи. Было накурено так, что всё говорило о том, что система вентиляции намеренно отключена. В разных частях комнат валялись пустые бутылки из-под виски, водки и рома. Грен лежал на кровати и смотрел в потолок, как будто там что-то показывали.
Император выключил душераздирающую музыку и прочистил горло:
— Кхм, кхм... Почему ты не ужинаешь с нами? — Огромных трудов ему стоило не взорваться из-за всего происходящего. — И почему куришь в комнате? Это запрещено во Дворце. Можно же выйти на балкон. Да, ещё и вентиляцию отключил.
Принц взял пульт и включил систему кондиционирования.
— Ты так и будешь молчать?! — уже злился Джон.
— Я не хочу никому портить аппетит. И не хочу делать вид, что всё хорошо. В отличие от вас, не умею. — Грен встал и демонстративно закурил крепкую электронную сигарету.
— Грен, ты сейчас умоешься и пойдёшь со мной в гостиную к детям. Мало того, что они сейчас без Мамы, так ещё и Отец их игнорирует.
— Не надо манипулировать детьми. Я не могу их обманывать. Не могу! Она бросила нас ради космоса, ради капитанской должности, ради своих амбиций и теперь сгинула среди бездушных светил такая же бездушная. — Каждое слово у него вырывалось как у Маяковского:
Каждое слово, даже шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая проститутка
из горящего публичного дома1.
— Хватит! Не говори ерунды. Поиски продолжаются. Я перед ужином получил сообщение, что Пауэрс обнаружил недалеко от Ригеля транспортник «Атлантиды» с твоим другом Андерсом, двумя десантниками и связистом. На «Атлантиде» был мятеж. Тамара в плену. «Магеллан» ушёл в туманность Голова Ведьмы. Это секретная информация.
Глаза Грена расширились:
— Что ж ты молчал? — И он побежал в ванную умываться.
***
Она шла по коридору, пытаясь понять, как здесь очутилась. Свет постоянно тускло моргал. Лампы на потолке гудели. Станция? Странная её часть. И не в стиле Ррраррри. Старое оборудование, освещение. Металлические стены и полы покрыты налётом грязи. Как будто в каком-то древнем фантастическом фильме про чужих. И вообще мутно всё. Видимо, она получила хороший удар ногой в голову. Как ни странно, ничего не болело. Даже во рту. Температуры не было. Может, ей всё же удалось как-то сбежать. Тамара пыталась восстановить в памяти последние моменты после ухода Карла. Она лежала на полу, обняв колени. Кровь во рту, кровь на волосах, шее. Запах крови. Озноб и боль в разных участках тела боролись за первенство. Неизвестно, сколько прошло времени пятнадцать — тридцать минут, час, два. Она собралась с силами и перебралась на кровать. Ужасно хотелось пить. Но сил, чтобы дойти до раковины, не было. И когда жажда стала невыносимой, она выпила половину воды из той бутылки, остальное просто вылила на лицо. И всё. Больше она ничего не помнила.
Так что же это за место? С другой стороны, пусть и было тревожно, но чувствовала она себя прекрасно. Тамара потрогала запястья. Они тоже не болели, но разобрать, где же ожоги, почему-то не получалось. Мало света, и при приближении всё расплывалось. Ладно. Она осторожно шла дальше. Потом появился тупик с небольшой металлической дверью и винтовым замком. Кстати, да. Нигде не было электроники. Медленно и со скрипом, но вентиль поворачивался. Докрутив до упора, Тамара дернула дверь на себя. Та тяжело и неохотно начала открываться. А оттуда лился чистый свет. Муть рассеялась. Свежий прохладный воздух заполнял пространство.