В дверь постучали.
— Входи, Алекс, — сказал Дин, — Да, я написал тебе. Принеси принцессе куриного бульона и тёплого компота. Надо начинать есть. Минус семь килограммов.
Минут через пять пришёл Мэйсон с потупленным взором. Главный врач под вымышленным предлогом удалился.
— Ваше Высочество, простите меня. Хотя мне нет прощения, — прошептал Алекс.
Тамара взяла бульон и почти залпом его выпила из пакета.
— Мэйсон, как ты оказался на стороне Брауна? Ты же хороший парень.
— Полгода назад он прислал ко мне Штифера, который предложил мне огромные деньги, если я разработаю вирус. Заверил, что вирус будет использован в научных целях в космосе, поэтому нужен сразу антидот. Потом меня пригласили на «Атлантиду» в поход к вам, а потом я оказался на «Ррргиззз». Мне нужны были деньги. Сестрёнке необходимы бионические протезы стоп. Год назад ей переехал ноги пьяный водитель на обычной машине в нашем маленьком городке. Я писал в разные медицинские центры. Пытался выбить квоту, но бесполезно. Меня теперь на пожизненное посадят в самую страшную тюрьму Либерти? — Алекс говори быстро, запинаясь. Он вспотел. Его волнистые светло-русые непослушные волосы падали ему на лицо.
— На Либерти нет страшных тюрем, — спокойно сказала миссис Джокерс, допивая компот. — Это было бы преступлением — сажать на пожизненное такого талантливого врача, который спас мне жизнь. Теперь я готова спасти тебя, но с Либерти ты больше никуда не сможешь улететь. Тебя проверят на детекторах, и если ты действительно не врёшь и готов быть преданным мне, то будешь моим личным врачом во Дворце. Ну если, конечно, всё получится. Я постараюсь. Обещаю. Сестрёнке поставили протезы?
— Я внес пятьдесят процентов предоплаты. Остальное обещали после. Она в больнице.
— И здесь Браун обманул. Не переживай. Поможем сестрёнке.
***
Прошёл час после принятия парового душа, а Тамара продолжала сидеть на полу в душевой кабине и смотреть на себя в зеркальную стену. В отражении на неё смотрела какая-то абсолютно не знакомая ей девушка. Тамара даже хотела спросить: «Кто ты?» Глупо, конечно, ждать ответа, поэтому она продолжала в ужасе изучать.
Она сильно похудела. При росте 170 сантиметров весить 45 килограммов — это слишком мало. Скулы, ключица, ребра, колени, локти заострились. Глаза впали. Некогда красивый рельеф мышц пресса, рук, ног, ягодиц исчез. Но это ерунда по сравнению с остальным. Удары ногами по лицу не остались незамеченными. Одну четвертую часть лица занимали сине-чёрные гематомы. Благо, нос целый. Кожа бледно-серая. Волос стало намного меньше благодаря вирусу и Брауну, который несколько раз таскал её за хвост. Переломанные ногти. Ушибы, ссадины, кровоподтёки по всему телу. Хорошо, хотя бы ничего не сломано.
Она сама себе была противна. Как же она это допустила? Как прилетит домой? Грен, дети, Император, Джесс увидят её такую. СМИ. Да, надо время, чтобы восстановиться. Но до этого все будут либо с жалостью, либо с отвращением смотреть на неё. Ей вспомнилась история в Академии с Сильвией. Когда она в первый раз увидела бывшую девушку мужа в туалете курса. Та была ослепительно красивая, когда у Тамары были разбиты губы, сломаны ребра и от усталости и недосыпа тёмные круги. Тогда она думала, что это выглядела кошмарно. Нет. Она ошибалась. Кошмарно сейчас. И принять не получалось. Мозг рисовал жуткие картинки и предстоящие разговоры. Больше всего она боялась встречи с мужем, зная его щепетильность в вопросах женской красоты. Тем более у них и так всё плохо в отношениях. Почему-то она уже решила, что он начнёт ей изменять. Если уже не начал, считая её мёртвой. От этих мыслей подступали слёзы и злость, а в голове она слышала голос Брауна: «Ха, ха, ха! Посмотри на себя. На кого ты стала похожа? Думаешь, он теперь будет любить тебя? Будет хотеть? Я предупреждал. Теперь тебя ждёт собственный ад! А-ха-ха-ха!»
Тамара закрыла глаза руками и повторяла:
— Нет… нет… нет…
Потом заставила себя подняться, надеть сорочку, халат и уйти от зеркальной стены.
В каюте было темно. Только около кровати горел маленький точечный ночник. Если через восемь часов у всех членов команды будут хорошие анализы, то «Магеллан» войдёт в червоточину и понесётся домой. Но в голове продолжал звучать голос Брауна: «Что? Не хочешь возвращаться? А я тебе предлагал остаться. Так за что ты боролась?»