— Я больше не могу это слышать. — Принцессу трясло. Закружилась голова, ладони стали влажными, стало тяжело дышать, и самое неприятное — страх, который пробирал насквозь. Что это? Такого никогда раньше не было. Паническая атака, но пойти к Дину и признаться, для неё всё равно, что расписаться в собственной беспомощности. Переключиться, медитировать. Ничего не помогало. Тревога нарастала. Стены каюты давили. Ей нужен был кто-то близкий. Кто-то, кто поймёт, поможет, защитит. Пальцы не сразу попали в нужные кнопки на панели. Ответ был молниеносным, без гудка:
— Что-то случилось?
— Ты… можешь прийти?
— Открывай.
1 Маяковский В. «Облако в штанах». — Прим. авт.
Глава 8
Глава 8
На руках у меня отметили боли,
Жалости лютой к себе,
И мысли о том, что другой посторонний
Сбережет меня в этой войне.
Чернова Т.
— Ты чего в темноте сидишь? Прибавить чуть света?
— Не надо. Оставь так, пожалуйста. Ты под дверью стоял?
— Нет, конечно. Так совпало. Смена только закончилась. Я решил навестить тебя перед сном. А тут ты сама позвонила. — Дэйв улыбнулся и присел рядом с ней на кровать. — Что с тобой?
Тамара смотрела перед собой и молчала. Она не знала, с чего, как начать и что вообще обычно говорят в таких ситуациях. Она не умела жаловаться. И даже сейчас считала это плохой идеей. Пауэрс терпеливо ждал.
— Слушай, наверное, ты устал и хочешь спать. На тебя столько всего навалилось, а тут я ещё. Спасибо, что зашёл. Вообще спасибо тебе за всё… Что спас меня. Даже не знаю, как выразить свою благодарность. Это… Ты… Всё, что я скажу, не отразит и малой части. — принцесса сама себя не узнавала: «Что за блеяние я несу?»
— Ты не ответила на вопрос. —Голос Капитана был мягкий, но настойчивый.
— Мне страшно, — выдавила она из себя, — я боюсь возвращаться домой. Если было можно, я забрала бы детей, чтобы меня никто не видел, и уехала к родителям на время. Не готова я сейчас играть роль принцессы. Карл говорил мне, что они похоронили меня, что я им мешаю, что они были бы рады от меня избавиться, что я так и не заслужила статуса принцессы. Не нужна им. Слишком много от меня проблем. — Последнее предложение прозвучало уже со слезами. Плотину прорвало.
Дэйв обнял её. Она рыдала ему в правое плечо, а он не пытался её остановить. Это сейчас ей необходимо. Слишком много боли скопилось внутри. Это надо было вытащить.
— Прости… У тебя теперь сопливый китель, — шмыгая носом, глотая слёзы, прогнусавила Тамара. Она пыталась остановить поток из глаз, вытираясь рукавом халата, но они всё текли и текли.
Дэйв остановил её руку, когда она в очередной раз попыталась вытереть слезы и сопли:
— Пусть текут. Сейчас пройдёт, — подождал ещё несколько минут, достал из кармана бумажные салфетки и начал аккуратно убирать сырость с её лица.
— Я выгляжу ужасно. Мне даже из каюты не хочется выходить, а не то, чтобы дома меня такой видели. — И новая волна рыданий обрушилась на неё.
Пауэрс снова дал ей возможность выплакаться, обнял и прошептал:
— Ты очень красивая. Ушибы, гематомы заживут быстро. А бояться… это нормально. Не будь слишком строгой к себе. Все испытывают страх. Я очень боялся не успеть. Боялся там, в челноке, что либо станция развалится и погубит нас, либо ты не справишься. Мне даже сейчас страшно об этом вспоминать. — Он держал её правую руку и рассматривал тонкие длинные пальцы.
— Дэйв, — тихо сказала она, — то, что ты сказал в челноке мне одними губами, — это правда?
По лицу Капитана пробежали смешанные чувства от смущения до печали, и это было так странно.
— Правда.
— Можешь сказать мне это сейчас? — Тамара посмотрела на Пауэрса.
Тот резко встал. Выражение лица его стало серьёзным, а потом произнёс:
— Я люблю тебя как сестру, как друга… — и замолчал.
Встав напротив, Тамара заглянула в его глаза цвета морской волны, а Дэйв провалился в чёрные дыры её зрачков и даже забыл дышать на мгновение, а потом у него вырвалось: