— Скажи. Думаю, что хуже, чем было в плену, не будет. Он же должен понимать, какой стресс ты пережила. Позлиться, но ведь главное, что ты живая вернулась. — Миша посмотрел на неё своими добрыми глазами, сделал брови домиком, чем вызвал у Тамары улыбку.
— Мне бы твою уверенность, а то я иногда думаю, что лучше бы Мэйсон не запускал мне мотор. — Она смотрела перед собой.
— Не говори ерунды. — Бариста погладил её по плечу.
Телефон принцессы завибрировал. На экране появилось фото Грена. Тамара только секунд через десять взяла трубку:
— Да… в кофейне у Миши… чаю, вина выпить заехала, поболтать. Ещё вопросы будут? Скоро буду. — И отключилась.
Миша грустно смотрел на неё.
— Ладно. Поеду я. Спасибо тебе большое.
Они снова обнялись на прощание.
Пока Тамара ехала во Дворец, пришло сообщение от Пауэрса: «Привет. Ты как?»
Посмотрев, как за окном дул ветер с мокрым снегом, она написала: «Как погода сегодня: ветер со снегом. Завтра вечером скажу. Утром совещание в Министерстве обороны».
«Понятно. Если считаешь нужным, держи в курсе…»
***
Поздний ужин накрыли в её апартаментах. Дети уже спали. Тамара пыталась хоть что-то съесть, но кусок в горло не лез. Зато допивала второй бокал вина.
— Ты ничего толком не поела. Может, ты что-то особенное хочешь? — чувствовал напряжение Грен. А ещё он очень надеялся, что никто не рассказал ей о его реакции, когда ему сообщили о том, что «Атлантида» сгорела, и последующем его запое. Хотя, конечно же, сообщили. И он не понимал, её отстранённость результат этой информации или последствия пыток, о которых она тоже ничего не говорила.
— Спасибо. Не хочу. Пойду спать. Попроси, пожалуйста, чтобы всё убрали. — встав из-за стола, Тамара направилась в спальню.
— Можно я с тобой сегодня лягу? — спросил Грен.
С момента её возвращения они только пару раз спали вместе, но ничего не было.
— Можно, конечно.
***
— И как тебе живётся в собственном аду? Да, ты ещё такая умница! Сама себе жизнь усложнила. Я в тебе не сомневался! За любовь боролась! А-ха-ха! Насмешила. Оказалась изменщицей, предательницей, подстилкой. Вся неземная любовь побоку пошла. Ещё не хватает смелости, признаться. Где весь твой героизм-то? Всех обманула и заставила страдать. Давай, давай расскажи ему прямо сейчас! Я от души посмеюсь, как он тебя пошлёт подальше, похотливая тварь! — около окна в спальне стоял Браун всё в том же адмиральском кителе, с разбитым носом и хохотал.
Тамара не могла почему-то закричать. Как будто горло передавили. Как будто во рту снова было кровавое месиво. Ей было очень жарко. Не может быть. Вирус не мог вернуться. Все тесты отрицательные. Она начала сминать простынь. Она хотела разбудить Грена, который спал рядом, но руки не слушались, кричать она не могла. Только хрипеть. Вдруг она услышала писк. Браун резко приблизил к ней своё мерзкое лицо и прошептал:
— Тамара! Тамара! Тамара! — и схватил её за плечи.
Она вывернулась, постаравшись сбить его рукой, но он перевернул её и прижал к кровати, и тут она открыла глаза, уткнувшись в подушку.
— Тише, тише! Успокойся! Всё в порядке. Ты меня чуть не снесла ударом. — Грен крепко держал её. — Я проснулся от того, что ты тяжело дышала и хрипела во сне. Потом сработал датчик. У тебя ритм был сто семьдесят. Начал тебя будить, а ты давай кулаками махать. — Грен аккуратно отпустил её.
— Прости, пожалуйста. Кошмар приснился.
— Браун?
Она закивала. Принц налил ей воды. Датчик на руке уже показывал норму.
— Не хочешь поговорить об этом? — спросил он.
— Завтра. В тумбочке снотворное. Мэйсон дал на такие случаи. — Тамара достала таблетку и запила её водой.
— Отец нанял хорошего психолога Марию. Посчитал, что всем полезно будет. Сходи к ней. Это нормально в твоей ситуации.