— Хорошо. Схожу как-нибудь.
***
Скучные командующие космическими войсками, войсками ПВО, десантными, воздушными и химическими, которые и забыли, как это быть в самой гуще событий и рисковать жизнью в космосе, воздухе или на незнакомой планете, пытались убедить друг друга, что Либерти не стоит ввязываться в строительство межпланетной оборонительной линии силам Ррраррри и Брауна, а также не вкладывать кучу денег в оборонную промышленность и не пытаться привлекать инвесторов. Тамару откровенно это бесило, но Император специально оставил ей эту работу, так как у неё на руках в прямом и переносном смысле были самые веские аргументы.
— Земля прекрасно справится и без нас. Зачем нам выходить за пределы Либерти? Зачем нам тратить бюджет планеты на это? Лучше тщательнее заниматься внутренней обороной, совершенствовать технологии. А зависеть от инвесторов — не наш метод, — вещал министр обороны Ескессен. — Ваше Высочество, назовите основную причину, зачем нам это? Его Величество обещал, что Вы сможете нам объяснить.
Тамара осмотрела участников совещания. Восемьдесят процентов из них были мужчины старше пятидесяти лет. Моложе не сидят в кабинетах и разговоры не разговаривают. Конечно, она на фоне них выглядела как минимум странно. Молодая женщина двадцати девяти лет с капитанскими нашивками среди генералов и адмиралов.
— Уважаемые участники, господа! Если так вы меня лучше услышите. Я понимаю вашу обеспокоенность за финансы планеты, за благополучие её граждан, за желание уйти в изоляцию и сделать вид, что это не наше дело, что там, на Земле, как-нибудь разберутся без нас. Но если прятать голову в песок, очень быстро это коснётся каждого. — Она поставила локти на стол, таким образом обнажив запястья, на которых виднелись шрамы. — Меня и мою семью это уже коснулось.
— Ваше Высочество, Вы слишком много взаимодействовали с Адмиралом Брауном, также ища там поддержки и инвестиций. Простите, — тихо парировал министр.
Тамару затрясло от злости, но она спокойно произнесла:
— Министр Ескессен, давайте уже проголосуем и закончим это бесполезное обсуждение.
Голоса распределились пятьдесят на пятьдесят.
— Предлагаю всем участникам неделю подумать. Если у кого есть ещё какие аргументы, мы готовы их выслушать. Следующее собрание через неделю, — объявил министр.
Принцесса ехала домой в отвратительном настроении, и предстоящий разговор с мужем не добавлял радости. Она продолжала чувствовать себя заложницей. Только теперь — ситуаций.
Дети были ещё в школе. Замечательно. Иначе при них она бы снова взяла отсрочку, а это уже было невыносимо. Не переодеваясь, как и была в форме, Тамара отправилась к мужу. Тот работал у себя.
В голове пульсировало: «Делай, что должен, и будь, что будет».
— Привет, — сказала она, зайдя к нему, — выслушай меня, пожалуйста.
Грен очень удивился и напрягся. У него было нехорошее предчувствие.
Тамара села на диван рядом с его столом. Посмотрела взглядом, от которого у него мурашки побежали, и начала свой рассказ, который не был доступен СМИ: и про Матвея, который пытался её изнасиловать, и как Браун пытался сломить её волю, выворачивая факты про императорскую семью, избивая её в надежде, что она сама предложит себя ему.
Грен опустил глаза. Тяжело было выносить её взгляд.
— Ты же понимала, что всё, что он говорил про меня, про нас, — это неправда.
— Я надеялась, но с каждым днём моя надежда таяла. Особенно, когда я столкнулась с вирусом, но потом появился «Магеллан». — Тамара набрала воздуха в лёгкие. — Грен, я изменила тебе.
Он непонимающе смотрел на любимую женщину. До него не доходил смысл последней фразы. Как будто блокировался. Он продолжал упрямо верить, что она что-то другое имела в виду либо она не в порядке.
— Тамара, любимая, успокойся. Что это значит? — Принц осторожно взял её за руку.
— Грен, это значит ровно то, что ты услышал. Я переспала с другим мужчиной один раз. Прости меня.
— С кем? С Брауном? — Грен продолжал держать её руку.
Она отрицательно замотала головой и выдавила из себя:
— С Дэвидом Пауэрсом.
— Это невозможно. Может, тебе это привиделось с момент клинической смерти, и ты решила, что это правда?