— Прекрати... Прекрати, — умоляла она.
Но Грен её не слышал. Даже когда она обмякла у него на руках, он продолжал, пока не кончил. Только тогда принц понял, что Тамара без сознания. Указательным пальцем на шее прочувствовал вибрирующий пульс. Отнес её на кровать. Снял оставшиеся вещи. Позвонил Мэйсону.
Пять часов утра, но врач ответил сразу.
— Биопластина показывает двести сорок ритм.
— Чёрт! — выругался Мэйсон. — Бегу.
Через три минуты он был на месте. Сделал укол. Сердцебиение принцессы успокоилось.
— Что случилось? — спросил врач, обрабатывая разбитую губу, свежие синяки и ссадины на теле принцессы.
— Всё, что ты видел, будет похоронено вместе с тобой. Иначе я выкину тебя с планеты на растерзание международному трибуналу, и принцесса тебе не поможет. Ясно? — От принца веяло ледяным ужасом.
Мэйсон быстро закивал:
— К-к-конечно, Ваше Высочество.
— Капельницу-чистку ей! — приказал Грен.
— Ч-ч-что в крови? — заикаясь, спросил врач.
— Ничего страшного. Делай свою работу. — Грен хлопнул Мэйсона по плечу и ушёл.
***
Тамара проснулась через четыре часа, когда Мэйсон снимал последнюю капельницу.
«Лучше бы не просыпалась вообще», — первая мысль. Ночь вспоминалась зловещим кошмаром. Хотелось верить, что не ничего не произошло. Но это не так. Всё тело болело. Ужасно хотелось пить.
— Алекс, дай, пожалуйста, воды, — еле выговорила она пересохшим горлом.
Мэйсон протянул ей стакан. Глаза врача испуганно смотрели на неё.
— Как вы, Ваше Высочество?
— Можно просто Тамара. Без титулов. Прошу, — прохрипела она, смачивая горло. — Отвратно. Зачем ты меня постоянно спасаешь?
— Вы меня для этого и оставили. — И Мэйсон протянул планшет с показателями её здоровья. — Простите, я посчитал необходимым сделать расширенный анализ крови, чтобы качественно подобрать лекарство.
— И что там?
— А Вы не знаете? — удивился Алекс. — Будьте осторожны с подобными нагрузками.
Нахмурившись, Тамара изучала свою историю:
— Скинь, пожалуйста, мне всё и удали у себя. И... спасибо, Мэйсон.
— Не за что. Если что, сразу звоните. Отдыхайте. — И он ушёл.
Принцесса лежала и смотрела в потолок на Туманность Андромеды и почему-то думала, что надо бы сделать ремонт. Эти мечты устарели. Пускай до Андромеды она пока не долетела, но ей вполне хватило Головы Ведьмы:
«И о чём я вообще думаю?! Я вчера себе на развод наговорила, а сейчас рассуждаю про ремонт».
Телефон завибрировал. Пауэрс. Шестой звонок и несколько сообщений с утра. Тамара несколько секунд размышляла, брать ли трубку. Потом нажала зеленую кнопку:
— Привет, Дэйв.
— У тебя всё в порядке? Не отвечаешь. Я переживаю за тебя.
— Ты звонил Мэйсону? — Капитан промолчал, что означало утвердительный ответ. — Понятно. Надо с ним беседу провести о конфиденциальности даже в отношении тебя.
— Просто ты не брала трубку. Я был вынужден набрать его номер.
— Угу. Нормально всё у меня. То есть я не знаю ещё. Я вчера много лишнего сказала. Спасибо за заботу, но мне надо самой как-то со всем разобраться. Прости. Создала я тебе проблем, — вздохнула принцесса.
— Да, какие проблемы-то? У меня всё в порядке. Сегодня в шесть вечера стартуем до HD 40307 в созвездии Живописца недели на две.
— А что там? Экзопланета?
— Да, HD 40307 g. Ты же сама участвовала в составлении списка изучаемых систем и планет. Не хочешь с нами?
— Нет. Дети только привыкать начали, а то мама-кукушка. И здесь много всего накопилось. Спасибо, Дэйв. Позвони, как вернёшься. Хорошего полёта.
— Пока, — вздохнул Пауэрс и отключился.
Потом Тамара вышла в гостиную, где с ночи всё разбросано и сдвинута мебель. Решила сама прибраться, но первым делом сняла картину «Горизонт событий» со стены и поставила её в угол лицом. В дверь позвонили. Вошла Ней:
— О, Господи, Тамара, ты как? Я услышала от Шварца, что у тебя сильная тахикардия случилась. Что вообще произошло? Говорят, Грен закрылся у себя с алкоголем. — И Ней непонимающе смотрела по сторонам.