— Пейзаж потрясающий! Любоваться можно вечно. Как хорошо, что мы хотя бы на время сменили звёздные панорамы на земные. — Тамара допила бокал шампанского. Хитро улыбнулась, поднялась и пошла как бы окунуться, скинув халат и демонстрируя свою обольстительную наготу. Грациозно спустилась по ступенькам в воду и доплыла до противоположного края бассейна. Там повернулась к Дэйву и начала брызгаться ножками. Пауэрс намёк понял. Тем более он и так сдерживал себя, как только она вышла из душа. Дэвид скинул шорты, ласточкой прыгнул в воду и через пару секунд уже оказался в ней. Девушка громко застонала:
— О-о-о! Дэйв! Да! — и крепко прижала его к себе ногами, держась руками за борт бассейна.
Спустя несколько фрикций, она вскрикнула, ослабила ноги и поменяла позу, оказавшись на руках у Дэвида, прижавшись спиной к стенке бассейна. Каждое движение сладко растекалось по всему позвоночнику, и снова оргазм.
— Может, перейдём в более сухую среду? — сказал на ушко ей Пауэрс, продолжая.
— А-а-а! Да-а-а! Ох! — услышал он в ответ.
Рядом стояла беседка с большим шезлонгом и матрасом, а также прикрывающими шторками. Тамара встала на коленочки и притянула в себе Дэйва. Когда в очередной раз по её телу пробежала дрожь, она приподнялась и прошептала:
— Хочешь продолжить альтернативным способом?
— Да… — немного растерялся даже Пауэрс. — А можно? Тебе не будет больно?
— Больше слюнек, и не будет. Будет очень сладостно.
— О’кей…
И он выполнил её просьбу, неоднократно доведя её до оргазма в самых чувствительных позах на фоне белейшего песка и невероятной красоты океана. Она отдавалась ему без остатка, не переставая поражать своей тонкой чувствительностью и изяществом в любовном искусстве.
***
Вечером, наплававшись, они сидели на пляже, плененные закатом. Горизонт затянуло дымкой. Вдалеке огромные кучевые облака подсвечивались уходящим солнцем. На востоке, где, видимо, брызгал дождь, разлилась радуга. Спектр неба поражал всеми оттенками розовых и сине-сиренево-фиолетовых цветов. Контраст белого песка, бирюзовой воды, переходящей в голубой и тёмно-синий, яркой зелени на скалах.
— Мне даже не верится, что я всё это вижу. Проще поверить в жизнь на другой планете, чем в вероятность такого волшебства на своей. Может, я сплю или сошла с ума? Что более вероятно в моей ситуации. Со мной что-то странное происходит, но мне это нравится. — Тамара в ярко-красном раздельном купальнике легла на песок, уперевшись локтями. Потом, прикрыв глаза, тихо сказала: — Надеюсь, я тебя не сильно шокировала?
Дэвид чуть улыбнулся, перевёл взгляд на её стройные ноги и начал тихонько засыпать их песком:
— Не-е-е-т… Приятно поразила своими скрытыми талантами. Значит, и в «жёлтой» прессе иногда пишут правду.
— И что же пишут? Ты читаешь такое?
— Все читают. Особенно, когда подбирают команду. Как будто бы ты не знаешь… Прости, но Грен обладает пусть и прошлой, но довольно дурной славой касаемо женского пола и пристрастий. Значит, и жена у него должна быть непростая, раз столько лет вместе. Я ещё и поэтому тогда сильно переживал за тебя. Извини, если испортил настроение. — Дэйв сел по-турецки и начал гладить её ноги.
— Не извиняйся. Мы уже не вместе. Хотя я очень старалась. А пристрастия к женскому полу у него и сейчас остались. Зато теперь меня половина Либерти и часть Земли, наверное, обвиняют в том, что я не протянула руку помощи запутавшемуся мужу, а скоро ещё и в неверности будут упрекать. Так что держись крепче. Кстати, а ты? Тебе свою личную жизнь удаётся тщательно скрывать. Однако известно, что ты похититель женских сердец. И как давно похитил последнее? — Принцесса отряхнула песок с ног, поднялась и заглянула ему в глаза.
— А разве возможно от тебя что-то скрыть? Про своих подруг для встреч я вроде немного рассказывал. Последний раз это случилось в начале января в Сан-Франциско с Лиз из дирекции, а потом я, как обычно, улетел. Дальше ты историю знаешь. Вот и всё. Отношения в молодости несколько раз складывались, но всё заканчивалось на выборе между женщиной и космосом. Ты в этом смысле уникальна. Олицетворение для меня и того, и другого. Когда тебя утвердили капитаном, я искренне радовался за тебя, как будто меня назначили. Это признание. Ты невероятно крутая! Во всём! — И в фиолетово-розовых отблесках заката он поцеловал её.