В комнате снова повисло молчание.
— А кто-нибудь знает, где Тео? Я пытался до него дозвониться. Телефон отключен. Что-то его давно не видно. И Грен с ним тусить перестал. Может, поругались, — спросил в никуда Стиф.
Все пожали плечами.
Вальс цветов разлился по комнате, и все присутствующие вздрогнули. Кто в час ночи может звонить Ней? Маме она уже доложилась.
— Привет, Тамар... Нет, не сплю... Да-а-а… я тут с Сераджем. — И принцесса показала всем: «Тихо!» — Всё нормально. Нет. Не помешала... Да, просто сопли. Аллергия, может... Мама просто дозвониться ни до кого не могла. Вот и запереживала. Не-е-е. Не надо перезванивать. Я ей уже с ней связалась. Всё хорошо. Отдыхай. Как тебе, кстати?.. Да, там рай. Согласна. Ждём тебя завтра. — Нейма отключилась. — Фух... Она что-то заподозрила. Мама до неё, хорошо, не дозвонилась. Ну ладно.
В комнату вошёл Серадж. К нему сразу же подлетела сестра принца. От него пахло лекарствами и кофе. Девушка, шмыгая носом, обняла жениха:
— Ну, что там, Серри?
— Пришёл в себя. Мрачнее тучи. — Сер погладил нежно Ней по волосам. — Вей, Андерс, Стиф, пойдёмте поговорим с ним. Девочки, подождите нас здесь.
Парни вошли в палату с запахом стерильности, пикающим аппаратом мониторинга жизнедеятельности и капельницей, которые Грен с себя уже срывал:
— Что ты делаешь? Ляг. Только в себя пришёл. Ты потерял два с половиной литра крови. Швы наложили. Надо хотя бы до утра полежать. Сейчас встанешь — голова закружится, — спокойно уговаривал друга Серадж.
— Зачем вы сюда меня привезли? Я просил вас спасать меня? Что у всех за манера за меня всё решать? Как будто я маленький мальчик. Сам разберусь, что делать. Мне не нужна ваша помощь. Мне вообще никто не нужен. Где мой телефон?! — рычал Грен. Он до конца ещё не протрезвел после литра водки, бутылку из-под которой нашли в ванной.
— Так ты веди себя как мужик. А то яйца и кулаки выросли, а мозги, похоже, нет. Что ты тут устроил? Сопли распустил! — Веймин хоть и был меньше всех ростом с астеничным телосложением, но вес убеждения у него был самый тяжёлый. — Нытик! Ты хотя бы о детях подумал. Уж не говорю об остальных. Самовлюблённый придурок! Привык, что всё и все вокруг тебя крутятся. Правильно она тебя бросила. Она ж не нянька тебе и не прислуга. Сколько терпеть-то можно?! — Айтишник замолчал.
Грен под напором его взгляда опустил глаза и тихо сказал:
— Я не знаю, что мне делать. Когда я хочу попросить у неё прощение за всё, что натворил и наговорил, то в какой-то момент меня перекрывает и несёт. Особенно когда вижу, какая она счастливая, красивая... без меня. А я не могу без неё. Не могу. Не хочу жить... — И принц закрыл глаза кулаками. Лишь бы друзья не увидели его слабость. Они же всё поняли, подошли, обняли:
— Ну ты чего, бро? Придумаем что-нибудь. В одиночку такие задачки не решить.
***
Воздух в гостиной в семь часов утра влажный с примесью соли и водорослей. Над океаном клубился туман. Тамара в шёлковой сорочке сидела на веранде. Завтракала чаем, фруктами и йогуртом. Манго, папайя, цитрусы были отменные. Местный чёрный чай Sey Te — так себе, китайский лучше. Йогурт, странная ярко-розовая масса, вызывал подозрение. Всё не то. Всё не так. Появлялись мысли уехать домой раньше. Принцесса не спала с полшестого утра, когда пришло сообщение от Джесс:
«Тамара, ты не знаешь всё ли в порядке дома?»
При том, что ночью раз десять звонил Грен, пока Тамара не внесла его в чёрный список. Выяснять отношения на отдыхе и тем более ночью у неё не было никакого желания.
«А для чего ещё он мог звонить. Только вылить очередную порцию экскрементов на меня. Написал бы. А то пусто. Ни слова. Если бы что-то срочное, то позвонила бы Ней. Сейчас по телефону она сказала, что всё хорошо. Хотя голос у неё грустный и носом хлюпала. Надеюсь, Грен ничего там не натворил... В новостях Столицы тихо. Если бы что-то с детьми, позвонили бы из лагеря... Но, может, надо всё-таки было трубку взять... Что мне сложно? Может, самой написать? Спросить, что хотел. Ну уж нет... Пусть идёт к своим шлюшкам», — она крутила в руках телефон, погружённая в тревожные мысли, как вдруг почувствовала тёплые сильные руки на плечах, которые начали массировать её шею и от которых у неё побежали приятные мурашки куда-то вниз живота.