Дэвид глубоко вздохнул:
— Техником к Гонсалесу. Пилотом не возьму. Сам понимаешь.
— Да. Не доверяешь и боишься, что я угроблю корабль. Я согласен. Только у меня последняя просьба: не говори, пожалуйста, Тамаре, что я в составе экипажа. Пусть узнает, когда «Магеллан» улетит.
— Хорошо. Я внесу тебя в списки в самый последний момент. Вдруг передумаешь.
— Не передумаю. Спасибо большое. — Грен встал и снова протянул руку. Дэйв снова пожал её. — Можешь не провожать.
— Зайди к Дину. Сдай анализы на алкоголь и прочие допинги.
— Конечно. Всё верно. Пока.
— До встречи.
Через полчаса Капитан зашёл в медицинский блок и вопросительно посмотрел на разгневанного главного врача:
— Чисто, Дэйв. Но скажи мне, ты с ума сошёл?! Зачем ты его взял? Это ж мина замедленного действия. Он явно задумал план мести. А ты руку его видел?
— Я знаю. Тамара рассказала.
— Ты считаешь его нормальным? Он же может всех нас погубить!
— Он под началом у Гонсалеса. Думаю, всё будет хорошо. Дин, Грен таким образом попросил у меня помощи, и я не могу отказать ему. Это единственное, что я сейчас в состоянии для него сделать. Я ему должен. И как ни странно, я ему верю, — закончил Пауэрс.
— Дэйв, тебе, конечно, решать, но будь осторожен с ним. Тебя любовь сделала очень сентиментальным. Ты теряешь хватку, — покачал головой врач.
— А может наоборот?
***
Принцесса шла по саду, где только-только начали расцветать первые сакуры. Её светлое бело-розовое пальто и платье цвета слоновой кости так идеально гармонировали с лепестками деревьев, что она сама казалась цветком.
Ней предложила ей в одиночку прогуляться вечером до старой беседки. Посмотреть, как её отремонтировали. Золовка уверила её, что ей обязательно надо увидеть ярко-розовые сакуры, которые посадили в позапрошлом году, и вот в первый раз они зацвели. Винтажные фонарики разливали тёплый свет по саду. Не дойдя ста метров до беседки, Тамара услышала мелодию скрипки.
— Живая скрипка. Откуда? — прошептала она и ускорила шаг.
На полпути принцесса заметила, что у беседки стоял музыкант и извлекал из смычка удивительные звуки, которые проникали глубоко и выворачивали наизнанку душу. А рядом со скрипачом нервно прогуливался Грен... Но такого Грена Тамара не видела очень давно.
Сине-чёрный костюм двойка, белоснежная рубашка с запонками и расстегнутой верхней пуговицей, начищенные чёрные ботинки, чистые серые глаза. Во всем этом вместе с благородной осанкой (она и забыла, что у него такая красивая осанка. В последнее время он жутко сутулился) и пронзительным взглядом он был притягателен. Ведь именно в такого она когда-то влюбилась.
«Ох, Ней...» — у Тамары пересохло в горле.
Грен при виде её замер, глядя ей в глаза, а потом начал читать на чистом русском своим вкрадчивым баритоном:
Какая разница, на каком я буду говорить языке:
На русском, на украинском, на английском.
Нам эта жизнь дана не для того, чтоб разделять,
А для того, чтобы понять единство.
Есть время, чтобы научиться понимать,
И есть, что вспомнить,
И, надеюсь, будет, чем гордиться.
И этот мир чудесный и простой —
Всего лишь миг, дарящий нам беспечность.
Пожалуйста, не двигайся, постой.
Послушай музыку.
Это играет вечность…1
Грен сделал паузу. Скрипка заиграла громче. Музыка разлилась с ветром и лепестками сакуры по саду. Тамара окинула взглядом эту невероятную картину, и слёзы облегчения полились из её глаз. Затем принц продолжил читать:
И жизнь, через которую мы постигаем смерть,
И смерть, которая знакомит нас с любовью.
Мы можем радоваться вместо того, чтобы терпеть.
Мы можем просто быть собою.
И все различия и горечи сердец —