Мы – люди, и наша судьба, наше предназначение – учиться ради открытия все новых и новых непостижимых миров. Воин, научившийся видеть, узнает, что непознанным мирам нет числа и что все они – здесь, перед нами.
Глаза человека предназначены для выполнения двух функций: одна из них – видеть энергетические потоки Вселенной, а другая – «смотреть на вещи в этом мире». Ни одна из них не является лучше или важнее другой, но тренировать глаза только для смотрения – это постыдная и бессмысленная потеря.
Обычный человек является либо победителем, либо побежденным и, в соответствии с этим, становится преследователем или жертвой. Эти два состояния превалируют у всех, кто не видит. Видение рассеивает иллюзию победы, поражения или страдания.
Воин должен прежде всего знать, что его действия бесполезны, но он должен выполнять их, как если бы он не знал об этом. Это то, что шаманы называют контролируемой глупостью.
Обычный человек слишком озабочен тем, чтобы любить людей, и тем, чтобы его любили. Воин любит, и все. Он любит всех, кто ему нравится, и все, что ему по душе, но он использует свою контролируемую глупость, чтобы не беспокоиться об этом. Что полностью противоположно тому, чем занимается обычный человек. Любить людей или быть любимым ими – это еще далеко не все, что доступно человеку.
То, что воин называет волей, есть сила внутри нас самих. Это не мысль, не предмет, не желание. Воля – это то, что заставляет воина побеждать, когда его рассудок говорит ему, что он повержен. Воля – это то, что делает его неуязвимым. Воля – это то, что позволяет шаману пройти сквозь стену, сквозь пространство, в бесконечность.«Важнейшие понятия из „Силы безмолвия“
Нельзя сказать, что с течением времени воин обучается шаманизму, – скорее, с течением времени он учится сохранять энергию. Эта энергия дает ему возможность использовать энергетические поля, которые не участвуют в восприятии известного нам повседневного мира. Шаманизм – это состояние осознанности, умение использовать те энергетические поля, которые не вовлечены в восприятие знакомого нам мира повседневной жизни.
Воины никогда не смогут построить мост для соединения с людьми мира. Но если люди захотят сделать это – именно им придется выстроить такой мост, который связал бы их с воинами.Все трудности для человека состоят в том, что интуитивно он осознает свои скрытые ресурсы, но не отваживается воспользоваться ими. Вот почему воины говорят, что человек находится в положении, среднем между глупостью и невежеством. Люди сейчас более чем когда бы то ни было нуждаются в обучении новым идеям, которые касались бы их внутреннего мира.
Одной из самых драматических черт человеческой природы является ужасная связь между глупостью и саморефлексией. Именно глупость заставляет обычного человека отвергать все, что не согласуется с его рефлексивными ожиданиями. Непоколебимое стремление рационального человека твердо придерживаться образа себя – это способ надежно застраховать свое дремучее невежество.
«Дон Хуан Матус ввел меня в этот мир – который, разумеется, был миром шаманов древности – самым действенным из доступных ему способов. Таким образом, ключевую позицию в моем обучении занимал сам дон Хуан. Он знал о существовании иной реальности – о мире, не являющемся ни иллюзией, ни плодом буйного воображения, поскольку для дона Хуана и его спутников-шаманов (их было пятнадцать) мир шаманов древности был настолько же реальным и прагматичным, насколько это вообще возможно».
Из 11 книги.
Заявление, что искусство, магия и наука не могут существовать в одном и том же месте в одно и то же время, – это абсолютный пережиток философских категорий Аристотеля. Мы должны выбраться за пределы такого рода ностальгии в общественной науке XXI века. Даже термин «этнография» – слишком монолитен, потому что он заявляет, что описание других культур – это результат деятельности, специфической для антропологии, в то время как фактически этнография скроена из различных дисциплин и жанров. Более того, даже этнограф не монолитен – он или она должны быть отражательными и многогранными, подобно тем культурным феноменам, с которыми они встречаются как с чем-то «другим».
Кастанеда предложил новый способ коммуникации между исследователями и носителями, между современной цивилизацией и древними знаниями – метод некритичного погружения, восприятия без отсеивания – целостно и объемно. Не выбирая, не следуя ассоциации или привычке отсекать лишнее (непривычное – значит неправильное!) – мы получаем огромные подарки: древние знания не умирают. Истина – бессмертна, и она здесь! Она – в нас самих. Кастанеда принес в наш мир древнюю «заразу», еще более древнюю, чем наша двухмиллионолетняя история, и мы все уже инфицированы. Не волнуйтесь: трансформация идет нормально.