Блиц-опрос одной из российских газет:
– Что помогает вам писать?
– Моя душа. Моя любовь. Мой опыт. И убеждение в том, что побеждает тот, кто смеет.
– Книга, которая изменила вашу жизнь?
– Библия.
– Любимые книги?
– «Тропик Рака» Генри Миллера, «Отдельная реальность» Карлоса Кастанеды, «Песни Невинности» Уильяма Блейка, сочинения Хорхе Луиса Борхеса, «Женщина французского лейтенанта» Джона Фаулза, «Габриэла, гвоздика и корица» Жоржи Амаду, «Диалоги» Платона, «Басни» Лафонтена, «Жребий» Стивена Кинга, «А если это правда?» Марка Леви, «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса.
– Любимые фильмы?
– «Космическая одиссея 2001 года» Стэнли Кубрика, «Однажды на Диком Западе» Серджио Леоне, «Ангел истребления» Луиса Бунюэля, «Американская ночь» Франсуа Трюффо, «Матрица».
– Любимые композиторы?
– Вагнер, Бетховен, Шопен.
– Какое у тебя было детство?
– Я был старшим и самым непослушным. Я с самого начала понял, как обстоят дела: что бы ты ни делал, но, если ты в семье старший, ты всегда будешь виноват во всем, что происходит вокруг. Ты главная жертва. Сначала мне было очень обидно, потому что, конечно, виноват я был далеко не во всем, но однажды я подумал: «Ладно, раз так, раз уж мне все равно приписывают все проказы, буду делать все, что захочу». Я не желал мириться с несправедливостью.
– Каковы твои первые детские воспоминания?
– Забавно, у меня есть несколько очень четких воспоминаний. Мы жили в Ботафого. Это один из старинных кварталов Рио-де-Жанейро, я там прожил всю жизнь. Я тебе расскажу кое-что такое, чему ты просто не поверишь, да и я сам никогда не мог себе этого объяснить. Я даже спрашивал у нескольких врачей, может ли такое быть и случалось ли это с другими детьми. Я очень четко помню, что, как только родился, узнал свою бабушку. Она стояла рядом. Я помню, как открыл глаза и сказал себе: «Вот моя бабушка». А я ведь только что родился.5. Светопись
Мужичок среднего роста в черной рубашке, черных джинсах, черных же сапожках, с седой бородкой – слишком простой портрет для мага и волшебника… Ну а вот если бы он вышел к публике в конусообразном колпаке и мантии, расшитой звездами, то его бы… опять увезли в дом сумасшедших. Чего же надо капризной части публики: тот слишком прост, этот – чересчур загадочен, а чем же еще отличаться великим мистикам, коли Истина – ЕДИНА? Один вслед за Кастанедой полностью «стирает личную историю», как наш соотечественник – невероятный Зеланд, а другой – напротив: доводит свою жизнь до прозрачности хрустального стакана, создавая такие же светлые книги.
Будничный тон постоянных исповедей в книгах, беседах, интервью сбивает с толку и помогает сохранить ощущение реальности происходящего магического преображения мира «прямо на глазах изумленной публики». Подумайте, как бы мы с вами встретили Иисуса Христа, соберись он совершить свое обещанное второе пришествие?..
« Творческий процесс – будь то у мужчины или у женщины – это всегда процесс женский, феминизированный. С моей точки зрения, когда вы творите, может быть, по-русски это будет не очень хорошо… – вы занимаетесь любовью с жизнью. И, в конце концов, позанимавшись любовью, вы забеременели какой-то книгой, и при этом не знаете, кто ее отец. И когда вы эту книгу вынашиваете, вы не думаете – вот, сегодня у меня появится носик, а завтра я сделаю глазки. Вы просто живете, она вынашивается в вас сама по себе. Я не работаю по плану – дескать, надо так и так. Я просто живу, я чувствую какие-то идеи, они из меня появляются, я их родил. Циклы «беременности» у меня – примерно 2 года. И когда это заканчивается, я понимаю, что пора приступать к родам и жду появления своего ребенка. Ну, естественно, в процессе рождения, сами роды проходят достаточно быстро, но, как мать, я умираю при них. Я пишу всегда очень быстро. Поэтому в один месяц я укладываю 2 года тяжелой беременности. Потом еще раза 2–3 все пересматриваю, перечитываю, но все основное длится месяц, месяц и 20 дней, дней 50…» – вот и вся «магия» создания книг Коэльо.