– Уведите его! – равнодушно бросил Леонид. Этот парень больше не предоставлял для него никакого интереса.
– Стой! – раздался спокойный, и даже будто задумчивый голос Дианы, когда стражники уже было, схватили пленного за руки, и по залу пронесся тихий звон кандалов. Осужденный со страхом смотрел на своего маршала. Надежды на спасение у него не было. Все, что могла задумать Диана, сулило ему нечто, пострашнее смерти.
– Ваше Величество! – обратилась гронгирейка к отцу. – Вы слышали когда-нибудь о том, что существует очень простой и незамысловатый способ попасть в Безмятежный Лес?
– Говори! – отозвался Леонид, немного недовольный тем, что его приказ был отменен.
– Гронгиреец может попасть в Лес по приглашению амальонца, чем многие влюбленные пользовались раньше. Пусть его возлюбленная позовет его в Безмятежный Лес, и если он сможет проникнуть туда, а также вернуться невредимым, то мы сохраним ему жизнь… – Диана сделала паузу.
При этих словах глаза Леонида неумолимо поползли на лоб, так же как и у всех остальных присутствующих.
– После того, как он отыщет в Безмятежном Лесу ключ, который по вере амальонцев может положить конец войне в Долине, – добавила маршал, и правый уголок ее губ дернулся в холодной усмешке. – Отыщет и принесет своему королю, – закончила она.
– Но… – хотел было возразить Леонид, и не знал чем.
– Если он не попадет в Лес, то будет казнен, если попадет в Лес, и не сможет выбраться оттуда, то будет мечтать о смерти, а если сможет выполнить задание, то мы будем обладать единственной вещью в Долине, которая может уберечь Амальон от гибели.
Диана с абсолютно спокойным и даже равнодушным выражением лица смотрела на своего отца, и казалось, ей все равно, что он ей ответит.
– А что если амальонка не позовет его туда? – с сомнением спросила Леонид. Хотя по тону его голоса Диана поняла, что он уже готов согласиться на ее предложение.
– Позовет! Мы предложим ей два варианта на выбор: понаблюдать за казнью своего возлюбленного или пригласить его в Безмятежный Лес! Амальонцы слишком сентиментальны! – фыркнула гронгирейка и подивилась тому, насколько натурально это прозвучало. – Рамер, ты проследишь за этим! – бросила она своему первому капитану, который тут же склонил голову в знак того, что выполнит приказание. – А теперь можете уводить его!
Диана небрежно кивнула отцу и направилась к выходу из тронного зала. Но прежде, чем скрыться в стремительно наступающей темноте, потому что огонь последовал за своей хозяйкой, они с осужденным обменялись долгим понятным только им двоим взглядом.
***Ингрид в это время возвращалась домой. Выйдя из портала на Поляну Единорогов, она позвала к себе своего зверя, так как ощущала жгучее желание полетать над морем. И вот теперь, вдоволь налюбовавшись блестящей в свете луны морской гладью, она летела обратно. Оставив единорога как обычно в саду, среди яблоневых деревьев, амальонка, стараясь не шуметь, поднялась на крыльцо. И столкнулась нос к носу с принцем Ричардом. От неожиданности она не могла говорить, потому что все слова сейчас, вертящиеся у нее в голове, могли разбудить родных, которые как она надеялась, уже давно спали. Ричард тоже хранил молчание. Он только встал со ступенек, приветствуя ее.
– Добрый вечер, Ваше Высочество! – наконец, взяла себя в руки девушка. Лицо ее, обращенное к Ричарду, выражало неимоверное удивление.
«Может, это не мой Амальон? Или может, жара повредила принцу рассудок?» вертелись в ее голове настойчивые вопросы.
– Я ждал тебя, – немного смущаясь, обронил Ричард.
– Зачем? – вырвалось у Ингрид, хотя она догадывалась, зачем.
– Хотел прогуляться по берегу! – принц прислонился плечом к деревянной стойке крыльца. Его голубые глаза были обращены к девушке с немым вопросом. Она знала, что это за вопрос, и знала, свой ответ на этот вопрос. Его голубые глаза не шли ни в какое сравнение с синими…
– Ричард, мое сердце уже отдано другому человеку! – без предисловий положила Ингрид конец всем возможным обсуждениям.
Принц молчал, продолжая со все возрастающим недоумением и даже недоверием глядеть на амальонку.
– Меня это не волнует, – произнес он после долгой паузы, в течение которой его красивое юношеское лицо успело стать мертвенно бледным.
– Я рада, – искренне отозвалась Ингрид.
Разговор складывался самым странным образом, и все же им надо было поговорить. Ричарду надо было услышать то, что Ингрид должна была ему сказать.
– Ты умеешь сражаться? – спросила она, будто вскользь.