Я «настроился» на Алекса и сразу почувствовал его след, он вёл от дома в сторону старой дороги. Чудик был рядом, их сопровождали следы незнакомых людей, это подтвердило мои опасения ― кажется, детей взяли в плен.
― Феникс, что ты почувствовал? ― Мика не спускал с меня озабоченных глаз.
― Боюсь, и Алекс, и Роми ушли отсюда не по своей воле. Дани, можешь слетать и поискать их?
Вместо ответа брат взмахнул крыльями и быстро скрылся из виду.
― Как же он меня пугает, когда такой, ― вздрогнул Мика, ― думаешь, ему теперь до конца дней ходить в этом отвратительном виде?
― Не могу сейчас об этом думать, прости. В голове одни переживания за наших ребят.
― Перестань, если им действительно будет угрожать опасность, Чудик всех раскидает. Пока ничего ужасного не происходит, возьми себя в руки. Давай дождёмся возвращения нашего летуна, послушаем, что он скажет…
Я согласился с ним, и мы продолжили путь, ориентируясь на следы. Дани быстро вернулся, и мне не понравилось выражение его лица.
― Алекс и Чудик идут в город в окружении большого отряда. Когда я подлетел, с ними было всего четверо егерей, но внезапно навстречу вышли маги со своими людьми, видно, были где-то поблизости. Их слишком много, чтобы нападать. Что будем делать?
Я задумался.
― Пойдём следом, сейчас главное ― не упустить их. Как считаешь, ребят взяли в плен?
― Не думаю. Это выглядело странно, но я видел, как Алекс смеялся вместе с магами, видно, надетая им форма ввела их в заблуждение. А он не растерялся, вот уж никогда бы не подумал, что мой мальчик так изменился…
Я ухмыльнулся.
― Да он всегда был смышлёным, Дани. Алекс вырос. Испытания, которые ему пришлось преодолеть в странствиях, закалили его характер. Давай верить, что он сумеет выкрутиться и продержаться до нашего прихода.
― Постойте-ка! Он в форме мага? ― удивился Мика.
Дани кивнул:
«Изо всей одежды, что приготовила ему мама, он выбрал дедушкину форму. И, похоже, она втянула его в неприятности…»
― Или, напротив, помогла, ― мне безумно хотелось противоречить брату.
Он ничего не ответил, потому что в этот момент нас окружили вооружённые люди, по виду очень напоминавшие разбойников. Наконечники стрел нацелились на нас, одежда была потрёпанной, а лица ― спрятаны в глубоких капюшонах курток и плащей. Мы, не сговариваясь, встали в круг, приготовившись к драке.
Один из людей поднял руку, и луки послушно опустились. Капюшон упал на спину, и мы с удивлением уставились на Мари. Она успела переодеться в мужскую одежду, волосы были собраны в узел, на губах играла насмешливая ухмылка.
― Ну что уставились? Думали, я буду сидеть у печки, когда моему сыну угрожает опасность? Как бы не так. Мои люди проводят Алекса и страшного зверя до города, и, поверьте, они это сделают незаметно и лучше вас. У них большой опыт. А вам троим надо переодеться, в таком виде вы вряд ли затеряетесь в городской толпе. Идите за моим помощником и не спорьте, здесь командую я…
Она развернулась и кивнула на человека, стоявшего рядом с ней:
«Он приведёт вас в лагерь и подберёт подходящую маскировку. А у меня ещё есть дела».
И, не простившись, Мари вместе со своим отрядом «растворилась» в лесу. Мы трое восхищённо провожали её взглядами. Мика не выдержал:
«Вот это женщина! Не удивлён, что она вас обоих свела с ума…»
Я тут же дал ему подзатыльник, и он покраснел, пробурчав в ответ:
«А драться ― не обязательно, можно было и просто сказать, я понятливый».
Часть 2
Его слова меня смутили, но «помощник» Мари не оставил нам времени для объяснений: кивнул и пошёл по видной только ему тропе. Человек был невысок ростом и худощав, он легко пробирался через лес и ни разу не оглянулся, чтобы проверить, успеваем ли мы за ним. А нам приходилось почти бежать, что по сугробам было делать очень непросто.
Когда, наконец, этот трудный во всех смыслах путь был окончен, и мы вошли в лагерь ― вид у нас был неважный: все тяжело дышали, пот лил ручьём. В то время как наш провожатый даже не запыхался, посмотрев на нас, вздохнул и показал рукой на землянку, первым войдя внутрь.
― Немой он, что ли? ― продолжал бурчать Мика, ― носится по лесу как лось, без устали…
― Наверное, он охотник, ― зачем-то сказал я, заходя в тёплое помещение следом за молчаливым помощником Мари, прислушиваясь к усталым вздохам братьев за своей спиной.
В землянке царила полутьма, и глаза не сразу к ней привыкли. Человек стоял около горящей печки, скинув капюшон, и подкладывал поленья в огонь. А потом повернул к нам немолодое, изрезанное морщинами, изуродованное ожогом лицо и приветливо улыбнулся. Его ясные глаза, казалось, светились добротой.