Блондинка склонила голову.
– Инга, – повторила она, словно пробуя имя на вкус, – приятно познакомиться. Анна Викторовна.
Эмпат вежливо разделила предположение о приятном знакомстве. Она чувствовала, что в голове владелицы питомника сейчас крутилось немало мыслей о том, почему Андрей Васильевич взял ее с собой.
Анна Викторовна перебросилась с особистом еще парой стандартно-вежливых фраз и сделала знак следовать за собой. Она пошла в глубь участка, не выпуская из рук высунувшее язык белое облако, ставшее еще больше похожим на плюшевую игрушку.
Андрей Васильевич последовал за женщиной, а Инга, прежде чем двинуться с места, осторожно осмотрелась по сторонам: второй раз оказаться сбитой с ног не хотелось. Но пушистая торпеда куда-то исчезла.
Хозяйка питомника повела их мимо небольшого ряда вольеров с менее пушистыми, или хуже расчесанными, белыми болонками к круглой площадке со всевозможными собачьими горками, лесенками и змейками. В центре круга по ярко-красной лестнице носилась туда-сюда небольшая рыжая собака. Не такая пушистая, как облако на руках у Анны Викторовны, но все же с весьма впечатляющим мехом. Периодически она задорно потявкивала, словно бы что-то объясняя трем мохнатым псам, которые сидели поодаль и с важным видом наблюдали за происходящим. Пара овчарок гонялась за здоровенным и весьма измочаленным кожаным мячом, а худая гончая лазила туда-сюда по вытянутой трубе.
В дальней части площадки, в тени, сидел парень, похожий на жителя востока: желтолицый и узкоглазый. Инга поймала себя на том, что пялится на необычного на вид человека, и отвела взгляд. Она на юге видела таких однажды, думала – иностранцы, китайцы там или корейцы. Удивилась, что приехали на Черное море. А оказалось – откуда-то из Башкирии. Стыдно было. Она-то никому ничего не говорила, но все равно стыдно. Вроде же и географию в школе учила, а поди ж ты…
Рыжий песик (кажется, такая порода звалась «шпиц») гавкнул при виде Андрея Васильевича.
– Прости, придется отвлечь тебя от прекрасного досуга, – вежливо начал аристократ, – ненадолго. Мне с юной леди очень нужны твои таланты.
Инга решила было, что обращался он к парню, но тот на эти слова никак не отреагировал. А вот шпиц задорно тявкнул и потрусил с площадки, поднырнув под словно бы специально поднятую в одном месте нижнюю поперечную перекладину забора. Сделал еще несколько шагов, махнул хвостом… И бегом рванулся к воротам, задорно лая во всю глотку.
Инге захотелось зажать уши – лаем отозвались если не все, то почти все собаки в клетках. Вот ведь баламут рыжий…
Анна Викторовна, на удивление, попрощалась с ними вполне тепло, словно и не слышала какофонии бреха. Впрочем, она, наверное, к такому привыкла…
Инга не удивилась тому, что рыжий пес влетел на заднее сидение под недовольное ворчание аристократа о грязных лапах и недавней химчистке. Но когда Андрей Васильевич, развернув машину и взяв курс на Москву, начал коротко рассказывать о нападении и исчезнувших вещах, ей стало несколько не по себе. Рассказывал-то особист собаке…
А уж когда Инга заметила в зеркало заднего вида, что шпиц, услышав о необходимости взять след в хостеле, важно кивнул, удивление и вовсе переросло в страх.
– Кюнней, может, ты все же примешь нормальный вид? Я все-таки глава команды сыскарей-магиков, а не начальник цирка-шапито. Да и наша потерпевшая скоро из машины выпрыгнет, – усмехнулся особист. – А, и еще раз натравишь на кого-то своего мохнатого товарища – останешься без премии.
Инга бросила полный недоверия взгляд на Андрея Васильевича, который говорил это совершенно обыденно и явно верил, что собака его понимает.
А потом увидела, что позади сидит уже не собака, а весело болтающая ногами миниатюрная девушка с желтоватой кожей, узкими глазами и короткими волосами неожиданно белого цвета. Из-под короткой черной футболки, удачно сочетающейся с шортами, выглядывала татуировка на животе.
Инга и замерла, едва не открыв рот. Выражение лица у нее при этом явно было не слишком умным, судя по смешку девушки.
– Но ведь оно того стоило? Диг и мухи не обидит, – говорила беловолосая с несколько непривычным уху эмпата акцентом. – И да, я человек. Иногда. Когда для работы нужно.
Теперь усмехнулся уже Андрей Васильевич.
– Учту на будущее. Следующую зарплату получишь в пакетиках сухого собачьего корма.
Девушка поморщилась.
– Я не выпью столько кваса. Кюнней Арчынкыыа Кендекуебе. И не надо пытаться это выговорить, просто Кюн, Щен или Щенок.
– Инга, – только и могла вымолвить эмпат.
– Инга… Хорошее имя. Мне нравится, – Кюн втянула воздух, – и запах ничего так, пойдет. Чего молчишь-то? Оборотня что ли не видела никогда?