– Д-Демидову собираются выписывать и отправлять д-домой, откуда мы ее не д-достанем. П-поехали, мой контакт не сможет ее вечно д-держать у себя.
Глава 11. Разговор с Демидовой
Короткая поездка по не самым широким улицам старой Москвы – и вот они уже около забора, огораживающего особняк внушительного размера.
– Частная лечебница Горчаковой, – усмехнулся Павел, показывая удостоверение охраннику и направляя автомобиль в медленно расходящиеся створки центральных ворот, – одна из самых д-дорогих б-больниц в городе.
Парковка у этой «самой дорогой больницы» оказалась не самая большая, да еще и с кучей свободных мест.
Павел вытащил из бардачка какую-то ламинированную карточку, провел над ней рукой и протянул Инге.
– Возьми. П-после разговора вернемся в отдел, и тебе времянку выдадут, а п-пока это сойдет. Только д-держи п-подальше от п-приборов и целителей, иллюзию я навесил несложную, может слететь или исказиться.
Говорил маг спокойно, по-деловому. И, как чувствовала Инга, гнал от себя мысли обо всем, что недавно узнал.
И ее это устраивало. Инга знала этого человека всего два дня, даже полтора, ведь вчера и не виделись толком. Она напоминала ему о дочери, она могла быть полезной при расследовании преступлений… Всего этого более чем достаточно. Более чем. Нет, она мечтала о кровных родственниках… Но это уже в прошлом. Сейчас и так проблем достаточно, надо с ними разбираться.
Павел, в отличие от Андрея Васильевича, никакого оружия при себе не носил. Он в своей свободной рубашке, брюках без всяких намеков на стрелки и с несколькими подвесками на шее куда меньше походил на сыскаря-особиста, чем затянутый на все пуговицы аристократ, от которого буквально веяло властностью.
При взгляде на Павла невольно вспоминались слова Толика о том маге, вроде как родственнике Антона Сергеевича: «обычный такой мужик». Разве что подвески на шее у особиста могли быть магическими… А могли и не быть.
Они поднялись по мраморным ступеням к массивному входу с тяжелой лакированной дверью. А и не скажешь, что это больница… И пациентов немного, и тоже на вид – люди как люди. Хотя одеты дорого, даже старик, попавшийся навстречу и явно давно борющийся с недугом. Высохший, сморщенный, но в костюме с иголочки.
– Д-документы еще не п-подписаны, но ты – вольнонаемный гражданский п-помощник, – уточнил Павел, – и если кто п-пристанет, то ссылайся на меня, я разберусь. Идет?
Инга кивнула.
Большой холл оказался разом чем-то вроде зала ожидания и регистратуры. Здесь их ждала полноватая блондинка средних лет в медицинском халате бирюзового цвета. К Павлу она приблизилась почти бегом.
– Привет, ты вовремя. Старший Демидов требует немедленной выписки, хотя после такого потрясения я бы не торопилась, да и девушка явно не в восторге. Моему коллеге удалось отвлечь отца бумагами, но вряд ли надолго. Пока она у нас – мы способствуем расследованию, потом – увы. Ты знаешь протокол.
– Очень и очень хорошо, – поморщился Павел.
Этот самый «протокол» мага явно не радовал.
– Идем. Она с тобой или по делу? – блондинка кивком указала на Ингу. – И как твое горло?
– Со мной. Все в порядке, спасибо, Алиса.
– Да не за что, – целительница поманила их за собой.
Больница, расположенная в здании не менее старом, чем Особый отдел, в интерьерах разительно контрастировала с обителью сыскарей. Идеальный ремонт, начищенные до блеска наборные полы, широкие мраморные лестницы, яркий свет от десятков люстр, светлые стены…
И такой же, как в любой больнице, флер боли, равнодушия и лжи.
Инга поежилась. Она в детстве лежала в подобном месте, подхватив воспаление легких. Воспоминания остались не из лучших. И здесь, несмотря на дороговизну мебели, прекрасные резные, хотя едва ли практичные, двери и безукоризненную чистоту, все было так же, как и там, в самой обычной уездной лечебнице. И бьющие в нос специфические запахи, и звуки, от дребезжания каталок до приглушенных разговоров, и сама густая атмосфера, пробирающая до кончиков пальцев.
Богатые, бедные ли – в больницы обращались явно не от излишка счастья.
Владлена Демидова, та самая девушка с порезами, которую вчера Инга видела привязанной к трубе, занимала одиночную палату в самом конце коридора на втором этаже. У эмпата сложилось впечатление, что и коридор, и палаты, неожиданно маленькие для такого представительного заведения, появились на месте чего-то похожего на общие залы больниц прошлого. Наверняка в этой лечебнице имелись помещения и попросторнее, но Демидов-старший не стал выбирать для дочери самые роскошные из возможных условий.