Эмпат склонила голову. Выдумки – не ее сильная сторона, вот уж точно. Нужно что-то такое, что звучало бы нормально и при том объясняло, откуда взялась собака.
Увы, ничего осмысленного в голову не приходило.
– Может, правду сказать? – предложила Инга, – не всю, понятно. Ограбить в Москве могут кого угодно. А потом, ну не знаю, меня в расстроенных чувствах встретила… бывшая работодательница? У меня с одной неплохие отношения были, пока она свой отель не продала. Встретила и предложила за деньги смотреть за ее… животным, которое боится оставаться одно.
Кюн, вернувшаяся в человеческий облик и продолжившая есть пиццу, фыркнула.
– Звучит, не обижайся, как османский сериал.
– При населении Москвы вероятность встречи… – начал Демыч, но Павел остановил его одним взглядом.
Маг ее идею неожиданно поддержал:
– Звучит неправдоподобно, но часто неправдоподобные вещи оказываются истиной, – эмпат чувствовала, что Павел говорил не только про ее придумку, – и чем меньше п-прямой лжи, тем легче п-поддерживать легенду. Если этому Антону Сергеевичу нужны твои способности, то остальное не д-должно иметь значения. Если что, тебе п-позвонят на телефон и п-попросят «вернуться с Моней», д-давая п-повод уйти со встречи. Ясно?
Инга кивнула. В голосе мага слышалась тревога. Павел наверняка опасался, что она завалит ответственное поручение, и его можно было понять: знакомы они всего ничего, и пока Инга ничем выдающимся не отличилась.
Эмпат попыталась уверить всех, и себя в том числе, в том, что она со всем справится:
– Я Толика знаю, он нормальный. Три года прошло и все такое, но он – нормальный. Мы просто поговорим, и все.
Маг смотрел на нее сложночитаемым взглядом.
– П-поговорите.
А ведь он хотел сказать о чем-то другом. Инга не смогла понять, о чем, какая-то мешанина эмоций…
– Мы были наедине, и он мне ничего не сделал. А тут – кафе.
– Если б-бы твой п-приятель настаивал на уединенности, то ни о какой встречи и речи б-бы не шло, – отрезал маг. – Не лезь на рожон. Б-будет команда уходить – уходи. Кюн – рассчитываю на твое б-благоразумие.
– Подождите, подождите! – Кюн принялась быстро запихивать в себя два куска пиццы. –Вот, все, доела, теперь поехали.
– Куда п-поехали?
– Ко мне домой. За благоразумием, она хранится в прихожей, в шкафу, на самой дальней полке.
Павел несколько расслабился, Демыч с Надеждой не сдержали усмешки, даже Андрей Васильевич улыбнулся.
– Работайте, молодежь. Доказывайте делом свою самостоятельность, – негатор поднялся из-за стола, – и не заставляйте за вас краснеть.
– Это уж как получится, – тихо-тихо пробормотала Кюн.
Эмпат чувствовала – Щенка волновало то, как все пройдет. Инге казалось немного странным, что ее простой разговор со старым приятелем для всех этих людей – целая военная операция. Может, и не военная, но как в кино – секретная.
И подготовка к разговору походила на что-то из истории про шпионов: Ингу снабдили крошечным микронаушником, не менее крошечным микрофоном-передатчиком, незаметным под черной тканью свободной рубашки, и камерой. Последняя была замаскирована под одну из частей псевдоиндейского амулета на кожаном шнурке, который предстояло носить не снимая.
Еще одну камеру закрепили на ошейнике Кюн, с явным неудовольствием согласившейся терпеть шлейку и вести себя как «благовоспитанное животное».
Демыч, являвшийся разом кем-то вроде ходячей энциклопедии и техника, настроил трансляцию с камер и микрофонов на свой массивный ноутбук, и отправился ждать в машину Надежды. Вооруженная хозяйка этой самой машины собиралась припарковаться неподалеку от «Шоколадницы», чтобы иметь возможность вмешаться при необходимости. Инга же вместе с Кюн в обличии шпица добиралась на автобусе, денег на проезд и «непредвиденные расходы» Павел выдал щедро.
Эмпат, придя в кафе чуть раньше назначенного Толиком времени, чувствовала себя до крайности неловко. Заведение-то весьма и весьма приличное, а Щен, желая соответствовать своей весьма активной породе, вести себя прилично не собиралась. На подходах в кафе она оббежала вокруг каждого дерева, и внутри на месте не сидела, успев и полазить по мягкому диванчику, и запутаться в стульях, и попытаться залезть на стол.
Хорошо хоть дождя давно не было и Инге не пришлось краснеть из-за следов грязных лап.
В целях конспирации эмпат заказала себе кофе. Самый простой, но все же на чужие деньги. Чувствовала она себя не в своей тарелке. Или это серьезность сыскарей так подействовала?..