Взгляд Демыча из просящего стал благодарным.
Кюн плюхнулась на ближайший стул.
– Какие же вы скучные, а? Ни азарта, ни духа первопроходцев… Ладно-ладно, Дема, не смотри на меня так. Кстати, я думаю, что вы по уровню занудства друг другу неплохо подойдете, – в словах оборотня слышалась затаенная обида.
И скрытая, но ощутимая боль. От того, что выбрали не ее.
– Слушай, я не считаю, что нам нужно сидеть сложа руки, – решила смягчить ситуацию эмпат, – мы можем, например, выехать, а потом сказать обо всем. Если запретят, то вернемся, а если нет, то и добираться ближе будет. Покидать-то отдел не запрещено.
– А у тебя есть разрешение гулять по городу?
Инга кивнула.
– Ладно, тогда простой план: собираемся и едем в интернет-кафе, или откуда там выходил на связь этот Ярослав, а не к нему домой.
– В выставочный павильон, – поправил Демыч.
– Значит, едем к выставочному павильону. Уточняем, видели ли они там его, Инга выводит всех врунов на чистую воду. Мы даем обо всем знать старшим и идем за постановлением на арест.
– Нет, – неожиданно жестко ответил аналитик, – я готов смириться с тем, что мы туда поедем, но я напишу шефу и Павлу, едва мы подойдем к павильону, и точка! Или – сейчас, – он достал телефон.
– Инга…
– Я набираю сообщение.
– Вот ты… Ладно, поехали. Хоть проветримся. Инга, ты метро-то хоть видела?
Демыч хмыкнул.
– Что?!
– Иронично, что люди, еще лет пять назад жившие далеко не в Столице Монет, с легкостью приобретают замашки коренных москвичей.
Кюн фыркнула.
– Тоже мне, потомственный горожанин.
– Если не считать временную ссылку предков – в десятом поколении, – не без гордости отозвался аналитик.
– Ладно, пошли уже, наследственный москвич.
Инга не могла не усмехнуться.
– Что? – с прищуром уставилась на нее Кюн.
– «Наследственный москвич» звучит как диагноз.
– А это и есть диагноз, – отмахнулась Щенок, – самый натуральный. Поверь наследственной якутке. В двадцатом, кажется, поколении. И, кстати, я понятия не имею, каковы на вкус сгнившие олени.
Инга смутилась.
– Да я и не думала, что ты могла бы…
– А зря. Вообще-то могла бы, но не захотела. Ладно, вперед. Инга, не возражаешь, если я побуду твоим ручным песиком?
Демыч начал вытаскивать кабели, соединявшие ноутбук с проектором, розеткой и мышкой.
– Использование способностей магика для безбилетного проезда в общественном транспорте является нарушением действующего «Уложения о правах и обязанностях Истоками владеющих», – почти под нос пробубнил он.
– Ой, да ладно. Мы же по работе едем.
– В таком случае это – злоупотребление служебным положением.
Кюн отмахнулась.
– До зарплаты еще неделя и у меня осталось только три десятка рублей, а кушать на что-то надо. Я в долг не прошу, но не мешай уменьшать расходы.
– И куда ушло все жалование? – не без иронии уточнил Демыч, запихивая ноутбук в специально приспособленный для его переноса рюкзак, – на очередной набор футболок и штанов всех цветов радуги?
– Вообще-то на игровой комплекс для собак в приют, – насупилась Кюн.
– Игровой комплекс для крупных пород или для мелких, вроде померанских шпицев?
– Да какая разница? Пошли уже. Еще надо будет в очереди за транспортной картой постоять. Инга, у тебя же ее нету, так?
– Я вас проведу, – тяжело вздохнул Демыч, – обеих.
Ответом ему стало задорное тявканье.
Аналитик возвел глаза к потолку и подхватил рюкзак.
Метро Инге нравилось. Что-то в нем было… чудесное. В детстве она с первыми приемными родителями иногда ездила на поездах и любила мерный перестук колес. Конечно, метро было не роскошью, а средством передвижения. Под землей не создавалось ощущения путешествия, движения куда-то по просторам родной страны. Но зато непохожие одна на другую станции напоминали настоящие произведения искусства. Мозаики, барельефы, кое-где даже картины… И каждая оформлена в своем стиле.
– Нравится? – поинтересовался Демыч, заметив, что Инга рассматривает через стекло очередную станцию.
Вагон был почти пуст, и ничего не мешало разглядывать барельеф с несколькими солдатами российской армии времен Великой Магической войны. Инга не знала, так ли выглядело снаряжение и оружие воинов времени, о котором мало что сохранилось, но сами фигуры казались монументальным свидетельством отваги предков.
Эмпат честно кивнула. Кюн, сидевшая рядом на полу, привстала на задние лапы, желая увидеть в окне то, что заинтересовало Ингу. В этот момент двери закрылись, а поезд начал набирать ход, и неугомонная оборотень плюхнулась набок. Поднималась она с обиженным сопением.