Инга все же решилась попробовать странную пиццу.
Вкусно. Даже очень.
К отчету о «крупном правонарушении» она прислушиваться не стала. Это эмпат поймала невысокого худого очкарика на лжи при ответе на вопрос о том, был ли он «свидетелем чего-то незаконного». Полицай надавил, и юноша, бледнея и краснея, сообщил, что его бабушка на подоконнике выращивает то, что выращивать нельзя. Сама же бабушка, подслеповато щурясь, отрицала всякое сходство своих растений с запрещенными, уверяя: «Булочки ведь такими вкусными выходят».
– И б-больше ничего интересно? – уточнил Павел.
– Увы! Весь массив данных опроса указывает на то, что, по мнению жильцов дома, из квартиры съехали шестнадцать лет назад, и все это время она пустовала, – Демыч прошелся глазами по своим записям, – коммунальные платежи по просьбе хозяина оплачивала соседка, и она же присматривала за жильем. Деньги присылали переводом, фиксированную сумму каждый месяц. Телефона владельца квартиры нет ни у нее, ни у старшей по подъезду, ни у домкома. Ключей тоже нет. Чуть меньше года назад хозяин, представлявшийся Олегом, позвонил и сказал, что вернулся из другой страны. Попросил оставить ключ в почтовом ящике, что женщина и сделала. Но самого Олега никто не видел. После передачи ключей оплачивали коммунальные услуги наличными.
– Интересно, – заметил маг, справившись с пиццей, – и никто не заметил, что там не один д-день жили Ноль и Гульяз…
Больше ничего Павел говорить не стал, и Демыч продолжил:
– Я проверил владельцев недвижимости. Она зарегистрирована на Валерия Хосжиева, одноклассника нашего народовольца Семенова, и он же переводил деньги на коммуналку. Хосжиева уже опрашивали по делам о Новогоднем походе, рязанских беспорядках, да и много еще о чем, но Валерий уверял, что с выпуска не видел Семенова и не знал о его планах. Хосжиев уже пару лет как уехал за рубеж. Вроде как к османам, если надо, попробую покопаться и выяснить точно, куда именно. Сложно сказать, причастен ли он к этому делу…
– Или просто одолжил ключи и пустующую жилплощадь во временное пользование своему другу, – кивнул Андрей Васильевич. – Семенов мог уговорить, заставить или заплатить без переоформления бумаг.
– И п-получил неплохое убежище… – Павел явно о чем-то задумался. Потом кинул взгляд на Кюн. – Там б-была наша рыжая б-бестия?
– Была. Совершенно точно была, как и Анатолий. И еще незнакомая девушка или женщина, запах едва-едва чувствуется, – Кюн скривилась, – понабрызгаются своими духами! Современные, дорогущие, кому угодно нюх отобьют... Но Гульяз в этой квартире точно жила, запах сильный. От убитых запах слабый, не жили, приехали на машине, и все. Жил там и еще один, мужчина, старше двадцати, но младше тридцати. Обмен веществ еще не замедлен. Я оббегала район – он много где был. Магазин продуктов, хозяйственный магазин, спортивная площадка, по району ходил регулярно.
– Толик там был? – вклинилась Инга. – Может, я позвоню ему, узнаю…
Андрей Васильевич мотнул головой.
– Позже.
Эмпат прикусила губу. Толик находился в той квартире… И убил? Видел, как убили?
Остальные явно размышляли о другом.
– Ходил по району… – задумчиво проговорил Павел, – камеры смотрели? Есть фоторобот?
– Несмотря на положения законов об общественной безопасности, рабочих камер, по которым можно было бы отследить перемещения подозреваемых, в домах и на соседних улицах не установлено, – с явным неудовольствием отозвался Демыч.
Инга фыркнула про себя. «Законы об общественной безопасности»… Она четыре года, как только оказывалась в большом городе, крутила головой: а вдруг засекут?
– Самое интересное: мы опрашивали и жильцов, и продавцов магазинов, но ни Ноля, ни Гульяз никто не узнал, – развил мысль Андрей Васильевич. – Словно в той квартире и правда никто не жил.
Павел задумчиво покивал.
– А я все д-думал, слушая нашего еврея: зачем п-перевертыш купил «шапку-невидимку», амулет с тесарскими чарами? Толку отводить от себя внимание тому, кто и так умеет п-принимать чужой облик и копировать чужой голос? А п-поди же ты… П-перевертыш не может д-долго использовать свои силы, истощит себя. А тут – хоть голым п-по гаражам п-прыгай, никто не заметит.
– Вот, значит, почему я след вечно теряла... Уж думала, что не с той лапы встала, – Кюн тряхнула головой, словно бы отгоняя неприятный запах.
– Если чары хорошие – то работать б-будут и на след, – подтвердил Павел, – ладно, рассказывайте, что еще накопали, если накопали, а я своим п-поделюсь п-потом.