Тут уже на демона и я воззрилась в шоке.
–Ты же демон, Миторушка. Какой Бог?
Громадное, метра под два с половиной, чернокожее, мускулистое чудище с крепкими витыми рогами, способными убить с одного удара мощными кулаками, живущее с пламенем в венах... громко заплакало лавовыми слезами.
–Ой, что же ты? – я торопливо на ноги поднялась и с жалостью на рогатого посмотрела. – Не плачь, Миторушка, не надо...
–А как же тут не плакать? – этот через пламя перешагнул, традиционно наплевав на все заклинания, которые его, вообще-то, внутри сдерживать должны были, прошёл к столу, за которым до этого я работала, и как рухнул на скамейку! Все столы подпрыгнули и содержимое стеллажей зазвенело. – Веана, ты меня в могилу загонишь. А мне всего семьсот пятьдесят два, я демон в самом расцвете сил, у меня вся жизнь впереди! Была, пока с тобой, чертовка, не повстречался.
И он снова заплакал, сотрясаясь всем громадным телом, громко рыдая и поливая деревянный стол лавовыми слезами, от которых несчастная древесина тут же огнём вспыхнула.
Но благо защита лаборатории снова сработала на «отлично» и мигом всё потушила.
Я сбегала, мимо всё ещё ошарашенного, стоящего без движения с приоткрытым ртом мага прошла, свой проект подцепила, чтобы всякие неосторожные мои труды не попортили, к груди прижала и в сторонку отошла.
–По делу я тебя вызвала, Миторушка, – времени правда мало совсем оставалось, пришлось объяснять скоренько. – Вот этот славный молодец, Алар, помог мне безмерно. Слов не хватит описать, как сильно помог. А в благодарность запросил поцелуй прекрасного кареглазого создания. Вот я и вспомнила, что у тебя же глаза карие, и рога прекрасные, и хвостик тоже, да и в целом ты весь очень даже прекрасный. Так что, будь другом, поцелуй парня, а?
На меня уставились оба. Нет, Миторушка и до этого на меня смотрел, но тут вот именно уставился, шею вперёд вытянул, голову к полу опустил, пасть, полную клыков, приоткрыл, словно не веря.
А вот Алар до этого с демона шокированного взгляда не сводил... но лишь до моих слов, после ме-е-едленно повернулся, в лицо моё посмотрел так... ну просто так... тут тоже слов не хватит описать, что за взгляд это был. Смесь ужаса, гнева и обиды.
–Неужели не по нраву? – расстроилась я, заметив реакцию аристократа. – Аларчик, ты приглядись повнимательнее, у него и глазки карие, и прекрасен Миторушка в целом и по отдельности.
У мага дёрнулся глаз. Заметно очень. Затем ещё раз, потом дёрнулась уже щека, а сам и не моргает, продолжает на меня во все глаза глядеть.
Миторушка в себя пришёл первым, перевёл взгляд с растерянной, расстроенной меня на застывшего Алара, затем назад, снова на мага и... повалился со скамьи, оглашая дворец громоподобным хохотом. От этого хохота задрожали стены и загудела защита лаборатории, что уж обо мне говорить?
Один только маг невозмутимым остался. Хотя-а-а... какая невозмутимость? В шоке маг был. В шоке и возмущении, сильных настолько, что он даже дрожания дворца не заметил, только вдруг рот приоткрыл и почему-то прошипел:
–Веана...
Божечки, я и не знала, что моё имя может звучать вот так...
Но тут лабораторные часы на стене разразились соловьиным свистом, и свистнул он ровно восемь раз, недвусмысленно говоря, что:
–Опаздываю! – я аж подпрыгнула и тут же в пентаграмму сиганула, благо давно научилась демонические потоки под себя подстраивать. – Спасибо, Аларчик, ты мой герой! Миторушку поцелуй, тебе понравится!
И полыхнуло пламя, отрезая меня от не затихающего хохота демона.
Последнее, что увидела – перекошенное от ярости лицо аристократа.
* * *
Проект я защитила с блеском! В смысле, в самый ответственный момент что-то пошло не так, направление магии сбилось и один из разложившихся пальцев вдруг начал блестеть, заливая бело-голубым сиянием весь кабинет. Из-за этой оплошности комиссия хотела поставить мне «хорошо», но почему-то передумала и поставила всё же «отлично», когда я предложила быстренько вместе смотаться на кладбище и всё перепроверить.
Так что я защитила! На «отлично»! И из аудитории выходила тоже с блеском, потому что палец блестеть продолжал, а оставлять исследование у себя никто не захотел. И на меня смотрели все – кто с завистью, кто с ужасом, но смотрели все.
А я такая довольная была, какой никогда-никогда довольной не была! Ну, преувеличиваю, конечно, но радости во мне правда очень много было. И радовалась я, и улыбалась широко во всё лицо, и по академии не шла – летела!
Вот ровно до встречи с Мореной Игнатьевной и летела, а как её в том конце коридора увидела, так тут же тормознула, лихо развернулась и попыталась свалить.