— Реди ад умбра, фигура мортис! — выкрикнул Рэндал и швырнул всю мощь сотворенного заклятия в чудовищное видение, неумолимо приближавшееся к городу.
Исполинская старуха затрепетала, замедлила движение. У самой границы городских предместий ее шаги прекратились. Очертания грозной фигуры делались все более расплывчатыми, смутный силуэт растворялся в штормовом небе и наконец улетучился, растаял, как облачко. Лишь злобный вой ветра возвестил об ее кончине. Призраки Ника и мастера Лэрга тоже исчезли, их магическая сила покинула Рэндала, и он остался даже более опустошенным, чем раньше.
«Наконец-то все кончилось, — подумал юноша. — Теперь я могу отдохнуть». Он бессильно рухнул на голые камни и уснул так крепко, как не спал еще никогда в жизни.
Рэндал не знал, долго ли он проспал. Поначалу ему даже ничего не снилось. Потом пришли кошмары — странные, тревожные голоса переговаривались где-то поблизости. Затем он снова погрузился в спокойный, освежающий сон. Проснувшись наконец, он обнаружил, что лежит на спине, над головой у него переплетаются зеленые ветви, а сквозь листву пробиваются золотистые лучи теплого солнца. Рэндал повернул голову — под ней была подушка, а лежал он на тюфяке — и обнаружил, что находится не там, где его настиг чудовищный призрак. Не на городской стене, где он, одолев страшную великаншу, рухнул и потерял сознание. Чьи-то заботливые руки перенесли его сюда, положили на солнечную полянку, где пахло жизнью и утренней свежестью. Он потянулся, проверяя, вернулись ли к нему силы, и сел.
Он находился в оливковой роще, на вершине холма неподалеку от Видсегарда. Пологие склоны уходили вниз, к морю, вдалеке у воды высились башни и крыши огромного города. Возле Рэндала сидела, прислонившись к дереву, Лиз и тихо напевала. Лютни у нее не было, но нежный голос красиво выводил мелодию и без аккомпанемента:
Рэндал снова заглянул внутрь себя. Его магическая энергия снова была с ним, более могучая, более чистая, чем раньше. Он прочитал слова заклинания, создающего звук, чтобы аккомпанировать Лиз, пока у нее нет собственного инструмента. Девушка услышала музыку и обернулась к нему.
— Добро пожаловать обратно в наш мир, — сказала она.
— Я боялся, что ты погибнешь, — сказал Рэндал. — Мне кажется, я видел это во сне. Ты исчезла, Ник погиб, весь город разрушен… Не знаю, где кончается истина и где начинается видение.
Лиз неуверенно рассмеялась.
— Город, как я слышала, стоит, цел и невредим. Небольшие разрушения в порту, пара зданий сгорела от удара молнии — ущерба не больше, чем обычно случается в сильную бурю.
Рэндал облегченно вздохнул. «Никогда не думал, что мне придется спасать целый город или хотя бы уничтожить магическую статуэтку, полную зла». Он немного помолчал.
— А… Ник?
Лиз печально склонила голову.
— Нет, это был не сон. Ник и вправду погиб.
Рэндал закрыл глаза, пытаясь удержать слезы, готовые ручьями хлынуть по щекам. Совладав с собой, он дрожащим голосом спросил:
— А что случилось с тобой в конце?
Лиз покачала головой.
— Ничего не помню. Знаю только, что я шла за тобой по улицам, и потом ты исчез. Позже я поняла, что меня вело за собой магическое видение.
— Наверное, такое же видение вело за собой и меня, — предположил Рэндал. — Мне казалось, что ты со мной, и я не заметил, как: мы потеряли друг друга.
— Так чем же была эта проклятая статуэтка? — воскликнула Лиз. — Как сумела она вызвать столько бед и разрушений?
— Она была исполнена могущественной силы, — пояснил Рэндал. — Очень древняя вещь. И очень загадочная. Кто бы ее ни сделал много веков назад, он предназначал ее не для добрых дел… а за долгие годы ее мощь стала еще больше, еще тлетворнее. Фигурка забирала магическую энергию от убитых ею волшебников. И наконец, — с содроганием закончил он, — она стала почти такой же могучей, как сама Смерть. Вряд ли у кого-нибудь хватило бы силы совладать с нею.
— Почему она привела нас сюда?
— Статуэтку сделали в Видсегарде, — ответил Рэндал. — Здесь был ее дом, место, где она достигала величайшей силы. Если бы эта необузданная сила вырвалась на волю, она продолжала бы впитывать в себя окружающую энергию, пока не опустошила бы весь мир.
Темно-голубые глаза Лиз сделались почти черными — ей вспомнился весь пережитый ужас.
— Неужели те городские волшебники хотели именно этого — увидеть гибель всего мира?