– Да, наша цель – научить людей грамоте, а через грамоту и просвещение изменить их жизнь.
– Это весьма похвальное желание, – заметил Амундсен, – но вот в чем вопрос: хотят ли сами здешние люди изменений? Может быть, для них именно этот образ жизни, к которому они приспособились веками, является самым подходящим? Я это говорю не ради того, чтобы просто порассуждать, а опираясь на свой собственный опыт общения с арктическими аборигенами. Мне пришлось зимовать в канадской Арктике при открытии Северо-Западного прохода, подолгу жить среди эскимосов, и я не раз слышал их заверения в том, что человек Севера ни за что не променяет свою жизнь на какую-то другую. История арктических народов – это удивительная история, полная лишений и мужества. Не будет преувеличением сказать, что даже самая обыденная их жизнь в глазах европейского обывателя – это настоящий подвиг, проявление незаурядного героизма.
– Никто не собирается изменять образ жизни арктических народов, точно так же как и других народов Советской республики, – ответил Терехин. – Наша задача – открыть глаза на несправедливость и невежество в их жизни и их же собственными силами избавиться от них.
– Я понимаю ваше стремление, – отозвался Амундсен, – но что будет, если вы встретитесь с нежеланием открывать глаза на то, что вы называете несправедливостью и невежеством?
– Мы верим в разум человека, в его неисчерпаемые возможности, в то, что современный человек, в каких бы тяжких и невероятных условиях ни жил, ничем – ни умственно, ни физически – не отличается от того же европейского обывателя, о котором вы только что упомянули. Мы были бы наивными прожектерами, если бы ожидали, что любое наше начинание будет безоговорочно принято и одобрено. Нет конечно, мы готовы встретиться с неимоверными трудностями, быть может, даже непониманием на первых порах. Но мы верим в наши идеалы.
– Извините за сравнение, но вы напоминаете мне некоторых миссионеров, – заметил Амундсен.
Из всех, кто взял сигары, только он с Анемподистом усердно дымили, а остальные либо отложили их, либо просто держали в руках.
– Миссионеры несли людям искаженное представление о мире и одно заблуждение пытались заменить другим, – сказал Терехин. – У нас другая задача…
– Хорошо, скажите тогда, почему бы вам не начать с самого насущного – снабжения здешних жителей хорошими ружьями, лодками с моторами, с организации медицинского обслуживания? Вы начинаете с обучения грамоте… Я не уверен, что чукчи правильно вас поймут. – Амундсен осторожно приблизил к пепельнице наросший на краю сигары столбик синеватого, похожего на росток оленьего рога пепла и легким щелчком сбил его. За ним то же самое с точностью проделал Анемподист, и Амундсен с улыбкой спросил: – Не хотите ли еще ликеру?
Анемподист облизнулся и сказал:
– С удовольствием!
– Сундбек, – приказал Амундсен, – принесите еще ликеру!
Когда новая порция была налита в рюмку Парфентьева, Амундсен продолжил:
– Я уверен, что ваши намерения и философия новой жизни привлекательны не только для местных жителей. В свое время я знакомился с разными утопическими произведениями европейских мыслителей, а также с учением о социализме. Скажу вам откровенно – сама цель очень привлекательна, поскольку она отражает вековую мечту человечества о справедливости. Единственное, чего я не разделяю, это способов достижения этой цели путем насильственной революция.
– А что делать, коли люди добровольно не расстаются с награбленными богатствами? Есть такие несправедливые вещи, для искоренения которых приходится применять и насилие… А нам, честно говоря, – вздохнул Терехин, – этого не хотелось бы. – Он обвел взглядом товарищей и весело сказал: – Ну что же, погостили – и хватит!
Амундсен сделал знак Сундбеку, и тот, скрывшись на мгновение за дверью кают-компании, появился с тремя хорошо упакованными внушительными свертками.
– От имени Норвежской полярной экспедиции прошу принять эти скромные подарки. Мы постарались предусмотреть то, что вам понадобится в долгом пути по холодной снежной земле… И еще одно дружеское предложение: у нас в трюмах почти трехлетний запас продовольствия и разных других припасов, которыми мы можем поделиться с вами без всякого ущерба… Пожалуйста!
Терехин встал.
– Подарки мы принимаем как проявление дружелюбия, – сказал он. – Что касается остального, то мы уже привыкли обходиться малым. Ну а если вам уж так хочется оказать помощь первым шагам Советского правительства на Чукотке, просим снабдить нашего учителя Алексея Першина хотя бы самыми необходимыми письменными принадлежностями.