– Какомэй, Кагот! – воскликнула Умкэнеу, вглядевшись в его лицо.
Кагот отряхнулся от снега и откинул капюшон новой камлейки.
Малышка вскрикнула и бросилась навстречу. Отец бережно взял дочку на руки и прижал к себе. Он прикрыл глаза и так стоял некоторое время. Айнана притихла, переживая вместе с отцом радость свидания.
Каляна смотрела на бывшего своего постояльца с удивлением: перед ней был совсем другой человек, нежели тот, который ушел несколько дней назад на корабль тангитанов с небольшим кожаным мешочком, грустный, даже какой-то понурый. А теперь в чоттагине улыбался привлекательный мужчина с аккуратно подстриженными волосами, чисто выбритый, с ясными, спокойными глазами. Он словно и выше стал и стройнее. Просто не верилось, что пребывание на корабле тангитанов может так изменить человека. Даже голос у него вроде бы стал другим.
– Как вы тут живете? – спросил Кагот, ставя девочку на промороженный земляной пол чоттагина.
– Хорошо живем, – ответила Каляна.
– Да ты как настоящий тангитан! – воскликнула Умкэнеу, когда Кагот стянул через голову камлейку и остался в суконной куртке, подаренной ему Сундбеком. При свете костра на его груди блестели два ряда хорошо начищенных медных пуговиц. – Если бы я раньше не знала тебя, сказала: этот человек – сам начальник Амундсен.
– Здравствуй, Кагот! – Першин искренне обрадовался приходу Кагота и вместе со всеми удивился его перемене во внешности.
Кагот подтащил поближе к костру большой, туго набитый мешок и принялся вытаскивать оттуда подарки, приговаривая при этом:
– Это не вся плата, а только часть, данная мне вперед, чтобы я вас одарил. Тут и мука, и сахар, и чай, куски материи, табак… Каляна, возьми все это и зови гостей!
Обрадованная приходом отца, Айнана не отходила от него, цеплялась за его рукав. Кагот вынул из мешка плитку шоколада и торжественно сказал:
– Это лакомство послал тебе сам начальник экспедиции Амундсен!
Он осторожно развернул сначала бумагу, потом фольгу и, отломив несколько кусочков, дал всем попробовать.
– С виду некрасивое, а какое вкусное! – зажмурившись от удовольствия, произнесла Умкэнеу. – А вот это тонкое железо, как оно делается?
Вопрос был обращен к Першину. Учитель подержал в руке гремящий листок блестящей фольги и ответил:
– Не знаю.
– Не знаешь? – удивилась Умкэнеу. У нее никак не укладывалось в голове, что учитель чего-то может не знать.
– Такие вещи делают в мастерских, которые называются заводы, – туманно пояснил Першин.
– В тех, которые бедные отобрали у богатых, – догадалась Умкэнеу, помня рассказы о том, как бедняки, рабочие России, отобрали у владельцев их заводы и фабрики, которые для легкости понимания учитель называл большими мастерскими для изготовления разных товаров.
– Да, – ответил Першин. – На специальных машинах.
– Неужели настанет такое время, когда я увижу своими глазами, как делают такие чудеса? – мечтательно проговорила Умкэнеу. – Еще совсем недавно я и не думала, что есть вот такое тонкое железо, которое тоньше даже самой тонкой оленьей замши.
– У тангитанов чудес хватает, – солидно сказал Кагот. – Чего только не насмотришься, особенно когда живешь с ними.
Умкэнеу заторопилась:
– Сейчас позову соседей. Ты, Кагот, пока не рассказывай ничего! Нам тоже интересно, особенно моему отцу.
Пока гости собирались, идя сквозь ветер и пургу, Кагот поиграл с дочкой, спел ей на ушко песенку и попросил у Каляны кусочек копальхена.
– Тангитанская еда вкусная, обильная, но в ней много травы, – заметил он.
– Какой травы? – спросила Каляна.
– Разных растений, – пояснил Кагот. – Я никогда не думал, что тангитаны едят столько растений. Они у них в разном виде, больше в сушеном, заготовлены впрок. Амундсен говорит, что для здоровья это полезно. Чтобы зубы не выпадали.
– Тырасти, трук! – громко произнес веселый, неунывающий слепец Гаймисин, войдя в чоттагин.
– Это он с тобой по-русски здоровается, – объяснила Умкэнеу. – Алексей научил. Разве не так здороваются у вас там, на корабле?
– Нет, – ответил Кагот, – у нас другое приветствие. Гут морген – это с утра так говорят, а днем другие слова употребляют.
– А мне это «тырасти, трук» очень нравится! – сказал Гаймисин, осторожно пробираясь с помощью дочери к бревну-изголовью.
Пришли Амос с женой, и в чоттагине стало совсем тесно. Прежде чем приступить к чаепитию и рассказам о жизни тангитанов на корабле, Кагот распорядился разделить на три равные части принесенные подарки. Каляна проделала это с явным удовольствием и с таким видом, словно эти драгоценные вещи принадлежат лично ей или же являются их общей с Каготом собственностью. Раздав подарки и разлив чай по чашкам, Каляна заняла свое место у низенького столика.