– При новой власти таких богатых оленных людей не будет! – твердо заявила Умкэнеу.
Снаружи яранги послышался собачий лай. В чоттагин вбежал запыхавшийся Амосов сынишка Эрмэн и объявил:
– С восточной стороны идут собачьи упряжки! Гости едут!
– Вот тебе и новости без всякой мачты и сети для ловли летящих слов, – весело сказал Гаймисин и принялся одеваться.
22
Встречающие гадали вслух, кто бы это мог быть. Скорее всего кто-то из людей Кибизова, объезжающего побережье по поручению торгового дома братьев Караевых, которые представляли русскую фирму и пытались противопоставить русские товары американским. Обычно Кибизов ездил на нескольких упряжках, и сейчас еще издали было заметно, что идут по меньшей мере две нарты. Однако по мере приближения упряжек предположение о Кибизове отпадало: на нартах были свои, чукчи. Солнце, стоявшее низко над горизонтом, освещало приближающихся путников сбоку, длинные тени мешали как следует рассмотреть и узнать людей.
Глубоко спрятанные за меховой росомашьей оторочкой лица, заиндевелые усы, брови сразу же насторожили Кагота.
Собаки медленно подошли к яранге и, услышав протяжное, успокаивающее сулящее долгий отдых и обильную кормежку «гэ-э-э-э», остановились и тут же легли на снег.
– Амын еттык! – первым подал голос Амос.
– Ии, – ответил первый каюр, легко спрыгнувший с нарты, и Кагот по голосу узнал шамана Таапа, друга ушедшего из жизни великого шамана Амоса.
Таап медленно подошел к застывшему от неожиданности Каготу и тихо сказал:
– Ну вот мы и встретились… Долго мы тебя искали, уже не думали найти.
Второй человек тоже был знаком Каготу. Это был Нутэн, племянник Таапа, дальний родич Амоса. Если проследить все родовые связи и покойного Амоса и Таапа, то Кагот тоже через свою умершую жену приходился родичем молодому Нутэну.
Гаймисин, прислушивавшийся к разговору, спросил:
– Откуда держите путь? И далеко ли?
– Инакульские мы, – ответил Таап. – Похоже, мы достигли цели, нашли заблудшего брата.
– Кого же вы искали? – продолжал слепой.
– Кагота искали, – ответил Таап.
– Ну вот вы и нашли его, – широко улыбнулся Гаймисин, – Ничего с ним худого не произошло. И мы его полюбили.
– Что же это мы на морозе разговариваем! – захлопотал Амос. – Входите в ярангу, обогревайтесь. Разговоры потом.
Гости вошли в чоттагин, к живому огню костра, а Амос и Кагот согласно обычаю занялись собаками. Они выпрягли усталых псов из нарт, отвели на место стоянки, привязав их на длинную цепь. Нарты, освободив от груза, закатили на крышу яранги.
Таап и Нутэн, сняв задубевшие от мороза камлейки, наслаждались горячим чаем в ожидании свежего мяса. Тутына и Чейвынэ выворачивали наизнанку обувь путников, чтобы хорошенько ее просушить.
Из яранги Каляны пришел Першин. Поздоровавшись с гостями, он поинтересовался, нет ли ему почты.
– В Уэлене новые власти хотели нам дать бумажный сверток, но мы не взяли, – сказал Таап. – Непривычны мы возить такое.
– Очень жаль, – с огорчением произнес Першин. – А как там мои товарищи? Как ревком работает?
– Мы с тангитанами не общаемся, – сухо ответил Таап.
Закончив дела с устройством собак и накормив их копальхеном, Амос и Кагот вошли в чоттагин.
Першин все же не терял надежды узнать что-нибудь о деятельности своих товарищей и допытывался:
– Но вы хоть слышали о советской власти?
– Может быть, она и есть, эта власть, – медленно ответил Таап, – но нам она ни к чему.
– Как так? Это почему же? – возмутился Першин.
– Откуда он у вас взялся? – показывая, всем видом пренебрежение к вопросам учителя, спросил Таап.
– Посланец новой власти, – неуверенно ответил Амос. – В начале зимы прибыл из Ново-Мариинска с товарищем. Тот дальше уехал, а этот остался…
– А что он тут делает?
– Учит грамоте, счету…
– А еще?
– Еще толкует о будущем. Сулит другую жизнь.
– И вы верите?
– Слушаем, – беспомощно улыбнулся Амос.
– Очень интересные вещи рассказывает! – включился в разговор Гаймисин. – Не всему, конечно, можно верить, но интересно!
Першин был в некоторой растерянности, не зная, как ему поступить. Эти приезжие явно невзлюбили его с первого взгляда. Кто же они такие? Он посмотрел на Кагота и поразился перемене, происшедшей в нем. Еще час назад это был уверенный, спокойный мужчина, а сейчас – испуганный, как бы неожиданно потерявший себя человек.