– Что делать, – вздохнул Гаймисин, – стараюсь. Дочка собирается тангитана привести мужем, негоже жилище в беспорядке держать.
– Решились?
– Да разве нашу Умкэнеу отговоришь! – махнул рукой Гаймисин, воткнув лопату в сугроб. – Иной раз думаю зря она родилась женщиной, быть бы ей парнем!
– А каков жених?
– К ней ласковый, а к нам уважительный, – ответил Гаймисин. – Что это мы здесь стоим? Пойдем в ярангу.
И Гаймисин пошел вперед, уверенно шагая. Со стороны и не скажешь, что идет слепой. В чоттагине он направился к бревну-изголовью, уселся на него и показал место рядом с собой.
– Садись здесь, Кагот.
Чоттагин тоже поражал чистотой. Земляной пол тщательно выметен, а собачьи мерзлые лужицы соскрёбаны.
– Дошла до меня весть, – начал Гаймисин, – что чудо такое свершилось в Уэлене: тамошний бывший эрмэчин Тынэскын с помощью тангитанского лекаря прозрел. Ты слышал когда-нибудь про это?
– Про то, что прозрел, я только что услышал.
– Тынэскын происходит из крепкой и богатой семьи, тяготеющей к клану Гэмалькота, – рассказывал Гаймисин. – Хорошо жил Тынэскын – богато и весело. Еще в молодости двух жен завел. А потом случилась с ним беда – туман наполз на глаза, в точности как у меня. Сначала как бы облачный день настал, а потом и густые тучи закрыли солнечный свет, пока все не скрылось в белесой мгле… Я свет-то вижу, особенно когда смотрю на солнце, – продолжал Гаймисин, – а вот ничего не различаю, только слухом кормлю свое любопытство… Так и Тынэскын жил много лет. В позапрошлом году его родич, торговец Карпендель, что поставил свою деревянную ярангу в Кэнискуне, позвал из Америки лекаря. Тот приехал с ножичками и разными другими приспособлениями. Связали Тынэскына, чтобы не рвался, напоили до бесчувствия дурной огненной водой и соскоблили туман со зрачков. Конечно, кровь была, боль такая, что крик Тынэскына, говорят, слышали в Наукане, но ничего! Походил несколько дней в повязке, а потом, когда снял, снова увидел мир!… Эх, мне бы такое счастье!
Теперь Кагот понял скрытую причину, по которой Гаймисин легко дал согласие породниться с тангитаном. Слепой надеялся, что Першин тоже найдет ему тангитанского лекаря.
– А что говорит Першин? – спросил напрямик Кагот.
– Он говорит, что если такое возможно, то новые лекари и мне возвратят зрение, – с затаенной надеждой в голосе произнес Гаймисин. – Хоть бы это случилось! Ведь я нестарый человек, сил у меня еще много! Да и жизнь впереди, как сказывает Першин, настает новая, интересная. Не увидеть все это обидно! А пойдут дети у Умкэнеу, что же, мне только ощупывать их? Ты знаешь, Кагот, я бы согласился отдать и руку и ногу, только бы снова видеть!
– Будем жить надеждой, – сказал Кагот.
Гаймисин повернул к нему свое подвижное лицо с невидящими глазами и спросил:
– А как твои числа? Я слыхал, как их проклинали Таап и Нутэн. Неужто они на самом деле такие сильные?
– Сила у них есть, я чую.
– Может, попросишь их, раз они такие могущественные? – предложил Гаймисин. – Вдруг они и мне помогут?
Кагот ответил не сразу.
– Может быть, и помогут, – сказал он задумчиво. – Но сначала я должен найти магическое число. Оно где-то совсем близко, но ускользает.
– Эх, если бы я мог тебе подсобить в этом…
– Нет, его надо искать одному, – сказал Кагот. – Я это понял. Оно как осторожный и хитрый зверь: прячется, путает след. Если бы я его видел впереди, я бы пошел не разбирая дороги. Но нет, оно где-то среди этих же чисел, которыми я исписал уже почти половину большой тетради.
– И что же будет, когда найдешь его? – затаив дыхание, спросил Гаймисин.
– Тогда откроется истина, и всем станет хорошо… Только как это будет на самом деле, я и сам пока не знаю.
Возвращаясь на корабль, вспоминая разговор со слепым, Кагот думал: а вдруг и впрямь с нахождением конечного большого числа он обретет могущество?
И тогда он сможет растопить льды и освободить корабль…
Дойти вместе с Норвежской экспедицией до вершины Земли…
Вернуть зрение бедному Гаймисину…
Найти хорошего мужа для Каляны…
Сделать так, чтобы всегда было вдоволь зверя у берегов Чукотки…
Дать всем счастье…
27
С приближением весеннего тепла дел на корабле прибавилось. Однако предсказать, когда точно произойдет вскрытие моря на этом побережье, было невозможно, Амундсен несколько раз ходил на берег в сопровождении Кагота и Олонкина, расспрашивал и Гаймисина, и Амоса, и даже Каляну, чтобы выяснить, когда же все-таки можно будет ожидать чистой воды. Но никто не давал вразумительного ответа, а Амос сказал, что на его памяти был случай, когда среди зимы ураганом оторвало лед и море открылось до самого горизонта, но через несколько дней льды снова появились и их было даже больше, чем раньше.