– Смотря как она выглядит, – признался Анрион. – Конечно, в династических браках это не главное, но все-таки с хорошенькой женой легче найти общий язык.
– Приятнее с ней в постель ложиться, ты хочешь сказать, – язвительно поправил его кузен.
– И это тоже важно, – не стал с ним спорить герцог. – Но все-таки мне бы очень хотелось, чтоб у меня с женой была некая общность душ. Или, как говорят простолюдины, мы бы с ней глядели в одну сторону.
Граф озадачился. Подобные откровения Анриона для него были новостью.
– Это большая редкость. Ты извини, но даже твои родители, хотя внешне и похожи на идеальную пару, на самом деле вовсе не близки духовно. Герцог просто уступает супруге в мелочах, а она не настаивает на своем в серьезных вопросах. Это называется разумным браком. Но друг друга они не любят, хотя и уважают. И ты сам знаешь, что у герцога есть фаворитки. Хотя об этом и не распространяются.
– Я даже знаю о паре отцовских бастардов, – хмыкнул Анрион. – И недавно их видел. Они моложе меня на десять и пятнадцать лет. Оба парни. Мне жаль, что по закону они не имеют прав на престол, тогда моя жизнь была бы куда приятнее и проще. И позволить себе я мог бы куда больше.
– Как я тебя понимаю, – энергично покивал граф. – Если б мой отец прожил хоть на пару лет подольше, у меня, вполне возможно, тоже был бы брат-наследник и мать не столь рьяно требовала от меня продолжить род.
– Жаль, что она не вышла замуж снова, посвятив всю себя тебе одному, – Анрион понизил голос, они уже подходили к дверям в апартаменты графа.
По дороге им попадалось все больше и больше жаждущих их внимания придворных дам, мимо которых братья проходили, даже не глядя в их сторону. Сильно разочарованные бедняжки с недоумением провожали их томными взглядами, ведь все они рассчитывали на внимание если не герцога, то графа точно.
– Были бы у тебя единоутробные братья и сестры, ее внимание делилось бы между ними, и ты смог бы наслаждаться свободой, – продолжил свою мысль Анрион, заходя в покои. – Весьма относительной, конечно, но, тем не менее, тетушка не следила бы за каждым твоим шагом столь пристально, как сейчас, ей просто не хватало бы на это времени.
– Мечты, мечты, – меланхолично ответил Криспиан, – они так сладки, но неисполнимы.
Герцог с графом вошли в комнату, где весело шумели семеро молодых мужчин, отпрыски самых знатных родов Помаррии, составлявшие свиту молодого герцога. Все они сопровождали Анриона на охоте и так же, как и он, по приказу герцога-старшего привели себя в порядок, избавившись от запаха конского пота и переодевшись в чистые одежды.
– Что, нас ждут большие потрясения? – с нарочитой суровостью вопросил маркиз Журский, один из самых больших озорников герцогской свиты, увидев смурные лица вошедших.
– Грядут они, грядут, – печально согласился с ним граф. – На семейном совете мне велено выбрать невесту на этом зимнем балу. Отказ не принимается. В общем, приходит конец моей замечательной холостой жизни.
– Ну, потом начнется замечательная женатая жизнь, – хохотнул маркиз. – Можно подумать, законная супруга сможет чему-то там помешать. Будем веселиться не так открыто, только и всего. Таинственность – это даже интересно.
– Жена жене рознь, – раздумчиво возразил маркиз Кресский, ровесник Анриона, тоже отметивший недавно двадцатипятилетие, – моя матушка тому пример.
Все присутствующие знали, что маркиза Кресская, обладая даже не решительным, а попросту скандальным характером, держит своего бедного супруга в черном теле, не позволяя тому никаких, даже самых безобидных, развлечений на стороне, следя за каждым его шагом и попросту терроризируя.
– Эээ, – обеспокоенно протянул Криспиан, – бывает. Надеюсь, я не нарвусь на столь самовлюбленную особу, что запрет меня в доме и не позволит высовывать наружу даже кончик носа. Это было бы фатально для моей свободолюбивой натуры, уж лучше сразу умереть.
Все загалдели снова, хором предлагая способы избавления от столь страшной участи, как эгоистичная супруга.
Граф скептически выслушал их, ничего не отвечая. А что он мог ответить, когда его, вполне возможно, ожидала участь похлеще несчастного мужа маркизы Кресской? Но, решив не погибать раньше времени, заманчиво предложил: