– И когда случилась эта грандиозная приборка? – герцог одернул и без того безупречно сидевший на нем камзол и поправил кружево на манжетах. Отчего-то ему хотелось выглядеть как можно лучше.
– Ранним утром, едва на небе показалась белесая полоска зари. Еще даже повар не поставил булочки в печь.
Анрион представил себе столь ранний подъем и зябко поежился. Он любил понежиться по утрам в постели, ведь самый сладкий сон именно утренний.
– Если их приучили вставать так рано, то я им сочувствую.
– Поместье Салливерн в другом часовом поясе, ваша светлость, – мягко намекнул ему камердинер.
– Ты хочешь сказать, что у них сейчас гораздо позже, чем у нас? Надеюсь, мне никогда не придется пользоваться их гостеприимством. Я вовсе не мечтаю вставать без насущной необходимости в несусветную рань, – и невыспавшийся герцог широко зевнул, прикрыв рот рукавом.
Поль мог бы сказать ему, что со столь стремительными темными лошадками, как сестры Салливерн, не стоит о чем-либо зарекаться, но промолчал, потому что был опытным придворным и понимал, что от желания или нежелания человека мало что зависит.
– Ладно, а где наши гостьи сейчас? Наверное, в будуаре у герцогини? – предположил Анрион, не зная, чем еще могут заниматься девушки в незнакомом месте.
Камердинер тонко усмехнулся:
– Насколько я знаю, леди Салливерн покинули территорию дворца еще до завтрака, – и таинственно замолчал.
– Куда же они направились? – нетерпеливо спросил герцог. – Вот ведь непоседы на наши бедные головы.
– А вот этого никто не знает, – Поль был слегка сконфужен незнанием столь нужной герцогу информации. – Ушли они пешком по главной дороге в столицу, причем никого с собой не взяли.
– До города далеко, – наивно пробурчал Анрион, – устанут до чертиков, да и дорога грязновата для пеших прогулок.
– Судя по тому, как они летали вчера, грязь их не беспокоит, да и усталость не грозит, – поправил его слуга. – Мне кажется, пешком они шли, только пока их видела стража, а потом попросту улетели. Или переместились порталом, для них это труда не составляет, они об этом уже заявляли.
4-3
Анрион завистливо признал:
– В самом деле, я об этом совсем запамятовал. Все забываю, что они магини, и отношусь к ним, как к обычным девушкам. Да, если б я умел левитировать, я б тоже пешком не ходил. Но из города пока не поступало никаких сигналов о бедствии, значит, сестренки еще не выясняли отношения ни между собой, ни с горожанами.
– Скорее всего, мы просто об этом пока не знаем, ваша светлость, – камердинер не был так благодушен, как его господин. – Вспомните, как их наряды отличаются от тех, к которым привыкли наши люди. Неужто вы думаете, что никто из прохожих не сделал им замечания, скорее всего в довольно категоричной форме? А учитывая обидчивость и вспыльчивость леди Салливерн, которые мне, кстати, кажутся изрядно наигранными…
Прерывая разговор, раздался тихий стук в дверь, и камердинер пошел открывать. Это по требованию герцога принесли завтрак, причем для двоих и весьма основательный. Следом за подавальщиком в покои буквально ввалился граф Ванский, неловко запнувшийся о выступающий порог.
– Дьявол побери все эти выступы! – сердито воскликнул он, встряхиваясь, как мокрая курица. – Ты не возражаешь, если я перекушу вместе с тобой? Я не был на завтраке, спал дурно, всю ночь кошмары снились с участием этих моих нареченных.
Анрион предупреждающе вздернул вверх указательный палец, намекая на присутствие в комнате чужих ушей. Криспиан шлепнул себя по губам и виновато развел руками. Едва лакей вышел, граф выпалил:
– Все время забываю, что нельзя говорить о том, что леди Салливерн – мои предполагаемые жены.
– Одна из них, – холодновато уточнил герцог, которому ужасно не понравилось стремление братца захапать себе обеих сестер.
– Да какая разница? Не собираюсь я жениться ни на одной из них! Жуть какая что одна, что другая! – проговорил Криспиан в рифму, упал на стул, подтянул к себе блюдо с копчеными перепелами и довольно объявил: – Ух, наконец-то наемся! Вчера эта сестричка со своим нытьем по поводу злодеев, жрущих невинных птичек, весь аппетит мне испортила. И не мне одному.