— Одеты вы не как туристы, — с подозрением заметил человек, но развить свою мысль не успел, потому что внезапно закатил глаза и осел на землю. Хорошо хоть не ухнул в овраг, а то переломал бы себе всё.
Над провалом снова появилась фигура. На этот раз, слава богам, знакомая.
— От него за милю несёт перегаром, — поморщилась Тина, — когда проснётся, ничего не вспомнит. А если и вспомнит — решит, что приснилось.
— Надо возвращаться и направлять сюда группу зачистки, — покачал головой Нэйт, — пусть приберутся и заодно подчистят ему память. Хватит с нас уже существующих бестиариев — ни к чему плодить новые.
— Ладушки, — согласилась я и встала. Тина ловко съехала по склону и вернулась к нам. Мы переглянулись и дружно посмотрели на Хирда.
— Не надо слов, — буркнул воин, поднимаясь с земли, — я и так понял, что пентаграмма снова на мне.
***
— Научи меня своему языку, — попросила я Нэйта, который, только вернувшись из кабинета Директора после отчёта, принял отчуждённый вид и, кажется, снова пытался отдалиться от меня по одним, только ему известным, причинам.
Он остановился и посмотрел на меня удивлённо, будто не мог поверить в то, что я действительно это сказала.
Я решила для себя, что если он посоветует мне учебник или найдёт учителя, я поставлю крест на стремлении наладить с ним отношения.
Он учил меня сам.
И напряжение между нами исчезло. Честно говоря, я не знаю, почему оно, вообще, возникло. Может быть потому, что Нэйту было сложно принять тот факт, что в его команде появился человек, который, в силу своей природы, на голову ниже остальных членов отряда. Или он всё ещё размышлял над ситуацией в своей семье, а потому не был настроен на общение в принципе. В любом случае, я не хотела лезть в его мысли и этим настраивать своего киаму против себя.
Первый урок было решено провести на площадке для тренировок молодёжи, с которой открывался потрясающий вид на бесконечное небо. В тот день она пустовала, и нам никто не мог помешать.
— Начнём с простого, — произнёс мой киаму, взявший на себя обязанности учителя, — с алфавита. В моём языке всего сорок четыре знака…
У меня отвалилась челюсть.
— Сколько-сколько? — переспросила я, надеясь, что он оговорился.
— Сорок четыре, — терпеливо повторил Нэйт, — и не смотри на меня так, эльфийский алфавит состоит из шестидесяти трёх знаков и считается самым сложным для изучения.
— Ну спасибо, — буркнула я, — теперь я точно знаю, какой язык выбрать следующим.
Нэйт расхохотался.
— Мой сначала осиль, — сказал он, отсмеявшись, — а потом на другие замахивайся. Итак, сорок четыре знака, но при этом вторая половина состоит из различных сочетаний знаков первой половины.
Я облегчённо вздохнула и вытерла со лба метафорический пот.
— Первый знак — «У» или «Урх». Второй — «К» или «Кэрс», третий — «Н» или «Нриргх»…
— Как, прости? — переспросила я, чувствуя, как мозг потихоньку плавится и вытекает из ушей, — у вас весь язык состоит из чего-то трудновыговариваемого?
— Ну’ун-да кра’аг никс, — произнёс мой киаму и, не дожидаясь вопроса, перевёл, — уходящее солнце создаёт ночь. «Ну» переводится как солнце, но с приставкой «ун» оно становится закатным. Окончание «да» придаёт действию регулярный характер. Кра’аг — делать или создавать, а «Никс» — ночь.
— Красиво, — восхитилась я, — давай дальше про алфавит, я тоже хочу так уметь!
— Первые три запомнила?
— Да.
— Четвёртый знак…
Мы просидели до самого вечера или, если переводить на язык Нэйта, ну’ун. Иногда, если я не могла чего-то понять, полудемон переходил на родной язык и страшно ругался, но, в целом, всё прошло более чем хорошо.
— Ты поговорил с отцом? — поинтересовалась я, пока мы неторопливо возвращались в здание Корпуса.
— Пока никак, — честно признался он, — отправлюсь в Ад во время ближайшего отпуска и попробую поговорить с ним.
— Удачи, — от всей души пожелала я, и он кивнул.
Я кинула взгляд на изображение дракона на стене. Мне показалось, ящер улыбнулся, но, возможно, всему виной неверный свет и моё бурное воображение. Но я на всякий случай улыбнулась ему в ответ.
— Ста’аш никс ху-тек, — медленно произнёс Нэйт, проводив меня до моей комнаты.
Я повторила, и мой киаму улыбнулся.
— Это значит «Спокойной ночи без кошмаров», — перевёл он, — продолжим завтра?
— Продолжим, — с готовностью согласилась я.
Он ушёл к себе, а я ешё полночи не могла заснуть. Лежала в постели и улыбалась, как дура, в темноту.