Я осторожно присела рядом с Хирдом и положила руку ему на плечо, чтобы хоть как-то поддержать друга в этом трудном путешествии по тропинкам собственной памяти. Сейчас вечно безалаберный и беспечно-весёлый Хирд внезапно раскрылся с совсем другой стороны, и я не чувствовала ничего, кроме острого сожаления из-за того, что ничем не могла ему помочь, и давящей вины за то, что поддалась эмоциям и проявила недоверие. Мы немного помолчали, глядя на раскинувшееся перед нами поселение, купавшееся в лучах закатного солнца.
— Ты наверняка заметила, как холодно приняли меня дома, — продолжил Хирд, и я вздрогнула, когда он обратился ко мне. Казалось, друг забыл о моём существовании, — я семейное разочарование. Поэтому и сбежал в Цитадель. Просто чтобы больше не ловить на себе постоянных взглядов и не слушать шёпот за спиной.
Я невольно вспомнила свой первый год в цитадели. Тогда я оказалась в точно такой же ситуации и поэтому понимала Хирда, как никто другой.
— Я понимаю, — тихо произнесла я, но он не услышал, слишком глубоко погрузившись в собственные боль и одиночество.
— Я надеялся, что кто-то сможет пробудить во мне оборотня, чтобы меня приняли в поселении. Но годы шли, и ничего не менялось, поэтому в какой-то момент я просто перестал об этом думать. У меня была работа, была моя команда. А потом появилась ты.
Я вздрогнула снова. Разговор принимал какой-то совсем странный оборот, и я была не уверена, что хочу поддерживать его дальше.
Хирд замолчал и внезапно накрыл своей ладонью мою, которую я так и не убрала с его плеча, и несильно сжал. Пауза затягивалась и с каждой секундой становилась всё более неловкой, потому что я разрывалась между желанием убрать руку и страхом причинить моему другу ещё больше боли. Наверное, мне всё-таки стоило остановиться на первом варианте. Наверное, мне и вовсе не стоило садиться рядом на камни священного алтаря. Наверное, мне нужно было остаться в цитадели этим утром.
Потому что, когда внутри меня почти зародился истерический крик, Хирд повернулся, не отпуская моей руки, и поцеловал меня.
глава 4
— Хирд, — сказала я, когда он отстранился, — я всё понимаю. Тебе плохо и одиноко, и если хочешь, я сохраню всё, произошедшее сегодня, в тайне, но ты должен пообещать мне, что больше так не будешь.
— Но почему? — он стал выглядеть ещё более потерянным после этих слов и смотрел мне в глаза, будто пытаясь в них отыскать ответ на свой вопрос.
— Потому что это неправильно, — произнесла я как можно более уверенно, хотя сама не особо понимала, почему считаю случившееся неправильным, — ты мой друг, мой боевой товарищ. Мы с тобой состоим в одной команде уже почти два года и…
Хирд вскочил. Взгляд его сделался жёстким, а голос звучал как взвившийся хлыст — такой же хлёсткий и болезненный, когда он перебил меня:
— Это всё не имеет значения, и ты это знаешь. Существует множество случаев, когда сокомандники, пройдя через многочисленные передряги и научившись доверять друг другу, вступали в отношения и даже связывали себя узами. Всё дело в нём, да?
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — я, и правда, не понимала.
Я не общалась почти ни с кем в Цитадели, кроме нескольких Учителей и врачей, и ещё ундиной-библиотекарем, но большинство из них были женского пола. И кроме своей команды, разумеется.
— Нет, ты понимаешь, — он, казалось, вот-вот готов был сорваться на крик, но сдерживал себя гигантским усилием воли, — это Нэйт, да? Он принял тебя в команду под свою ответственность, он обучал тебя, он стал твоим киаму, — Хирд замолчал и, сделав несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, закончил совсем тихо, — ты любишь его?
Я ничего не ответила и перевела взгляд на свои руки, покрытые мелкими царапинами, а кое-где и рубцами, большинством из которых я обзавелась уже после вступления в Корпус. Примерно тогда же я перестала красить ногти.
— Отсюда можно порталом переместиться домой? — спросила я, потому что снова петлять по лесу с влюблённым недооборотнем рядом — это было выше моих сил.
— В Цитадель можно попасть, откуда угодно, — ответил Хирд, но я покачала головой.
— Нет, Хирд, — сказала, подняв голову и буквально заставив себя посмотреть на него, — я не хочу в Цитадель. Я хочу домой. В тот город, откуда вы меня тогда забрали. Можно даже на то же самое кладбище, мне без разницы. Я найду способ связаться с вами, когда пойму, что могу — и хочу — вернуться обратно в Цитадель.