Я испытала острое желание покрутить пальцем у виска, но сдержалась.
— Я умираю, — педантично поправила я, — и это моё личное дело. Ты должна радоваться жизни, раз уж у тебя есть такая возможность, и не оглядываться ни на что и ни на кого.
— Ты не умрёшь! — суккуб в сердцах стукнула кулаком по подоконнику, — Мы все ищем способ тебя спасти! Я помню слова королевы и в них точно есть подсказка. Мы хотели расспросить подробнее, но она отказалась уточнять. Сказала — то, что предназначено судьбой, в любом случае произойдёт, и если тебе суждено умереть, то ничего не поможет.
Я опустилась на кровать. Что ж, теперь я понимала Тину и её явное нежелание общаться с матерью. Проживи я в атмосфере фатализма одиннадцать лет, тоже бы не стремилась вернуться домой.
— Пойдём, — я подняла глаза на Катару и увидела, как она протягивает мне руку, — Нэйт не смог сегодня прийти, поэтому попросил меня отвести тебя на обследование Витографом. Нужно понять. Насколько всё стало… — она запнулась, — хуже.
Я вздохнула и приняла её руку. Надо, так надо.
— Тридцать четыре целых, две сотых лиры в минус за неделю, — огласил одноглазый исследователь таким тоном, будто зачитывал смертный приговор, — вы лишаетесь жизненной энергии с невероятной скоростью. Есть предположения, что могло спровоцировать такой сильный упадок сил?
— Меня водили на осмотр за пределы Цитадели, — ответила я, — в ледяное королевство. Это считается?
Исследователь потёр лоб.
— Скажите мне, Лара, — начал он вкрадчиво, а потом внезапно рявкнул, — за каким чёртом вас помещали в специальную палату, если вы не только не находитесь в ней, но и шляетесь по скрытым поселениям?!
— Ты бы притушил фитиль, арн’галох врай, — холодно произнесла Катара, вставая между нами, — а то, не ровен час, взорвёшься. Если Корпус неспособен оказать помощь пострадавшему бойцу, сражающемуся за светлое дело под его знамёнами, то это будем делать мы. Ваше дело — искать лекарство и проводить исследования, а не читать морали.
Катара говорила и, по всей видимости, теряла контроль, потому что ногти её вытягивались и превращались в когти, ткань пиджака на спине встопорщилась и почти рвалась под напором начинающих отрастать крыльев, и сама суккуб будто становилась выше и тоньше, и вот уже рукава формы стали ей коротки. Я поднялась со стула и протянула к ней руку, касаясь плеча, чтобы успокоить. Я боялась, что она окончательно перестанет контролировать ситуацию и просто убьёт этого исследователя.
Когда Катара обернулась, мне стоило огромного труда не вздрогнуть — глаза её пылали красным, черты лица заострились, а улыбка превратилась в безумный оскал в три дюжины внушительного размера клыков.
— Всё хорошо, — сказала я, — тебе не нужно его убивать. Он просто тоже беспокоится за меня, как и вы все.
Суккуб смотрела настороженно, будто не узнавала меня, и этим напомнила мне Хирда после его первой трансформации. Потом глаза её потухли, взгляд сделался осмысленным, зубы уменьшились, а чёлку она поправила уже нормальными человеческими пальцами.
— Вот так, — подбадривала я её, — всё хорошо, он не знал о том, что мне искали целителя на стороне. Поэтому и разозлился.
Пока я говорила, Кэт уже успела вернуться к привычному виду, оправила форму и, обернувшись напоследок и бросив последний взгляд на ошарашенного исследователя, буркнула: «Живи пока», после чего за руку потянула меня к выходу из лаборатории.
— Прости, — пробормотала она, когда мы вышли в коридор, и дверь за нами с ужасающим скрипом закрылась, — не знаю, что на меня нашло. Просто, он орал на тебя, хотя ты ни в чём не виновата, вот я и…
Она стушевалась и, опустив взгляд, принялась теребить рукава пиджака.
Я только вздохнула.
— Всё хорошо, — сказала я, — я устала и хочу спать. Проводи меня до палаты, пожалуйста.
Суккуб подхватила меня под руку, и мы неторопливым прогулочным шагом направились в сторону медицинского крыла, где Кэт передала меня с рук на руки сёстрам эльфийкам и ушла, отговорившись делами. Меня довели до палаты, забрасывая вопросами, не требующими ответов, и оставили одну.
Я разделась, но в кровать не легла, только прихватила с неё одеяло и забралась с ним на широкий подоконник. Я отвернулась к окну, закуталась в одеяло и представила, что всё хорошо, что мне ничего не угрожает, что я буду жить ещё долго-долго. Увижу много новых мест и прочитаю много-много книг. Я закрыла глаза и провалилась в сон. Туман уже ждал меня.