Я была близка к цели, как никогда раньше. Мне оставалось пройти совсем немного до непонятной цели, и я ускорила шаг, а спустя некоторое время и вовсе перешла на бег. И туман, являвшийся моим единственным спутником в одиноком путешествии, рассеялся без следа.
Я огляделась, чтобы понять, куда именно меня занесло, и без особого удивления узнала Цитадель, но не тот почти всегда залитый светом замок-город, плывущий в пустоте из ниоткуда в никуда, а её более мрачную версию, без огромного орнамента с изображением дракона, распахнувшего крылья, без резных балконов, пристроенных всего два века назад.
Ровные мостовые покрывал снег, но я не чувствовала холода, хоть и стояла в своей лёгкой хлопковой пижаме босиком на голых камнях тренировочной площадки. Кленовая аллея за моей спиной должна была привести меня на Главную площадь, а я стояла лицом к ограде, отделявшей территорию Корпуса от бесконечного неба, но сейчас неба за ней не было — только тёмные громады скал и снежные поля. Сама не зная как, я перенеслась прямиком в то время, когда Цитадель ещё не парила в пространстве между ничем и всем, а гордо вздымала башни в самом сердце Тибетских гор и называлась Шамбалой. Тогда ещё никто не знал, что всего через несколько веков на её месте останется только огромный провал в том месте, где первый Директор открыл сферический портал, чтобы защитить всех, кто скрывался в ней от людей, неспособных принять магию.
Сейчас же она ещё не являлась метафорическим центром всех скрытых земель, а была просто убежищем для фейри, демонов, магов, оборотней и вампиров, поклявшихся защищать свой дом от тех, кто посягнёт на него. Я прочитала о Цитадели всё, что нашла в библиотеке Корпуса и была бы рада увидеть всё своими глазами. Даже интересно, как моё воображение интерпретирует тот или иной речевой оборот, которые использовал первый директор, описывая это место в своих мемуарах. Может быть, я даже встречу кого-то из первого состава Корпуса, если моя фантазия будет достаточно щедра для этого.
На Главной площади всегда принимали присягу — и в первые годы, и в моём времени. Я хотела посмотреть на неё через призму прошлого, чтобы увидеть её по-новому, вернувшись в настоящее, но, обернувшись, чтобы пройти по аллее, остановилась.
На другом конце аллеи кто-то стоял. Полупрозрачный голубоватый силуэт смотрел на меня, и я с дрожью узнала саму себя в невысокой фигурке в форме Корпуса. У неё не хватало половины головы, отсутствовала правая рука, а на месте сердца была сквозная дыра.
Другая Я смотрела на меня единственным глазом, не отрываясь, но без единого выражения на будто частично стёртом лице, и от меня к ней тянулись серебристые нити, чуть колеблясь в прозрачном воздухе, соединяя нас в единое целое. На моих глазах налетевший внезапно порыв ветра подхватил несколько нитей и соткал из них отсутствующую руку от плеча до локтя. Остального всё ещё не было, но оно должно было появиться, это я знала совершенно точно.
Ни одна из нас не сказала ни слова. Она не могла говорить, а я от ужаса не могла выдавить из себя ни слова, чтобы прервать этот затянувшийся слишком реалистичный кошмар. Другая Я наклонила голову, чтобы бросить взгляд на постепенно появляющуюся часть тела, а потом снова посмотрела прямо мне в глаза и сделала шаг назад.
За её спиной разверзлась бездна, непроглядно чёрная дыра в мироздании, с рваными, охваченными багровым пламенем краями. Совсем близко от той, другой Меня. Призрак сделал ещё один шаг, приближаясь к Вратам.
Я закричала, чтобы предупредить её, остановить, и проснулась от собственного крика.
Я сжалась в комочек на кровати, обхватив себя руками за плечи и подтянув колени к груди, с головой накрывшись одеялом. Так дети прячутся от монстров, ещё не зная, но уже начиная подозревать, что самых страшных чудовищ не остановить тонкой преградой из ткани и пуха. Мне было страшно, меня трясло, как в лихорадке, а из глаз бесконтрольно катились слёзы.
Я не знала, кем была та, другая Я из моего кошмара, и чем были тонкие серебристые нити, тянущиеся от меня к ней. Но с пугающей ясностью осознавала, что когда последняя нить покинет моё тело и последний фрагмент мозаики встанет на место, завершая призрачный образ, она сделает последний шаг к Вратам и упадёт в Бездну, а количество потерянных мной лир достигнет максимума. И я умру.
Я забылась тревожным беспокойным сном только ближе к рассвету. Негромкий голос врача ударил гонгом по тяжёлой голове, а на вопросы я отвечала, скорее, интуитивно, чем, действительно, понимая, о чём меня спрашивают.