- Пахнет романтической историей. Посмеявшись над тем, как его настойчивая сестра окрутила парня, он сказал:
- Я хочу вас познакомить. Кстати, я уже рассказывал ей о тебе. Джина удивилась:
- Правда? А зачем?
- Скажем так, она именно тот человек, который поможет нам с проектом. У нее много связей, ее общительность привлекает к ней многих интересных людей, и, кроме того, у Терри отличная работа.
Открыв бутылку вина, принесенную Джиной, Фрэнк плеснул немного в горшочек с соусом и перемешал.
- Идеальный выбор. Налить тебе бокал?
- Обычно я в это время не пью. - Вместо этого она взяла стакан воды. Похоже, у вас с сестрой действительно отличные отношения. У тебя есть еще младший брат, верно?
- Да. Всеобщий любимец, - ответил Фрэнк, закончив помешивать соус и накрывая горшочек крышкой. - Маленький испорченный хулиган, но я уверен, что он еще выправится и станет отличным парнем. А у тебя?
- Два младших брата.
Фрэнк не мог себе представить, чтобы у Марвина могли быть еще дети, но все же решил спросить:
- Ммм, только братья?
- Да. Ты спрашиваешь из любопытства или в тебе проснулся журналистский инстинкт?
- Я сказал тебе, что никто ни о чем не узнает, Джина. - Он пожал плечами и начал мыть кастрюли. - Обычное любопытство. Просто хочу заметить, что в нашем мире, где правят папарацци, такая знаменитость, как Марвин удивительно долго мог скрывать своего единственного ребенка.
- Он сам не знал о моем существовании, пока мне не исполнилось двенадцать лет, - объяснила она.
Джина наблюдала за Фрэнком, наслаждаясь как обычно его уверенностью в себе. Вот он стоит - босоногий, с пятнами соуса на футболке, готовит для нее, и все равно выглядит на все сто, как настоящий мужчина. И опять она поразилась его умению чувствовать и вести себя естественно, независимо от того, какую роль Фрэнк в данный момент исполнял. И Джина этому завидовала белой завистью.
- Как он узнал?
Поверив, что им движет искренний интерес, а не желание разнюхать информацию, она ответила:
- Я написала ему письмо и спросила, правда ли, что он мой папа. Фрэнк моргнул:
- Ты шутишь.
- Нет.
- А с чего ты взяла, что он - твой отец? Я имею в виду, что это все похоже на сказку дочь дровосека узнает, что она потерянная принцесса или что-то в этом роде.
Девушка ухмыльнулась, вспомнив, что именно такое сравнение приходило ей в голову, когда она была подростком и пыталась разобраться в своих отношениях с окружающим миром.
- Однажды я подслушала спор родителей, она пожала плечами, потом продолжила:
- как всегда из-за меня.
- Они часто ругались?
- Да нет, не очень. Но, если это случалось, то всегда по моей вине. Я говорила себе, мол, дело в том, что я - старший ребенок в семье. У меня два младших брата, и, естественно, отец любил своих сыновей больше, чем дочь, вернее даже - падчерицу.
- Я тоже - старший, - вставил Фрэнк, когда она замолчала. - И знаю, что такое быть всегда во всем виноватым.
- Думаю, иногда я заслуживала наказания. В тот раз они ругались из-за того, что меня поймали, когда я бросала из окна липучки для мух на людей с ближайшей парковки.
- Липучки для мух? Какой кошмар! И это в двенадцать лет!
- Ну вообще-то они были просроченные, мы нашли их в контейнере у комбината. Но нам удалось восстановить их липучесть, подержав немного в кипятке.
- О!..
- Мистер Флэш, преподаватель географии в нашей школе, случайно оказался первой жертвой наших проделок. От его пышной шевелюры на следующий день остался лишь короткий ежик. А миссис Тод, как выяснилось, носила парик. Потому что лента одной стороной приклеилась к ее волосам, а другой упала на дверцу автобуса. Автобус поехал и...
Фрэнк хихикнул.
- Дверца слетела?
- Если бы!
Вспомнив, чем все закончилось, Джина призналась:
- Я никогда больше в жизни не слышала такого пронзительного визга.
- Фрэнк рухнул на стул рядом с Джиной. Он так смеялся, что на глазах выступили слезы. Девушка только покачала головой:
- Когда ты дочь одного из самых уважаемых людей в городе, а шериф ловит тебя с подружкой, в то время как вы кидаете на головы бедных прохожих липучки для мух, отцу, естественно, приходится несладко.
- Да уж, представляю.
- Как бы то ни было, той ночью я услышала то, что не предназначалось для моих ушей. Отец был в бешенстве. Я ужасно боялась, что он выйдет из комнаты. Так я узнала, что равнодушие, которое я всегда ощущала с его стороны, было вызвано тем, что, на самом деле, он не был моим отцом.
- И что ты сделала?
- Спросила на следующий день об этом мать, но она ничего толком не рассказала, только умоляла меня вести себя хорошо, чтобы любой мужчина почел за честь назвать меня своей дочерью. Тогда с нашей семьей, по ее словам, все будет в порядке.
Улыбка Фрэнка поблекла.
- Тебе, наверное, нелегко было пережить такое известие? Она кивнула.
- К тому же я впервые осознала, что могу разрушить брак родителей, и решила стать примерной девочкой.
Фрэнк протянул руку и убрал выбившуюся прядь волос с ее лба. Прикосновение было таким нежным.
- Однако история запала мне в душу, - продолжила Джина, как только он убрал руку. - Я решила узнать, кто мой отец. Порылась и нашла шкатулку с мамиными документами, а в ней - ее фотографию с Марвином. На обороте стояла дата - год моего рождения. И я написала ему.
- Как ты все это вынесла, тебе ведь было всего двенадцать лет, удивился он. Его очаровательная ухмылка исчезла, в глазах появилось сочувствие и даже понимание. - Полагаю, король послал гонцов за любимой дочерью?
Она засмеялась.
- Да, верно. Спустя несколько месяцев личные детективы Марвина узнали все о моем прошлом, а потом появились в доме моих родителей, чтобы поговорить со мной.
- Ого!
- Двойное "ого!" Это было во время собрания членов церкви, прямо в нашей гостиной, где в качестве почетного гостя присутствовал мой отец. Я даже не помню, какую отговорку придумала мать для собравшихся.
- А что сделала маленькая Джина? - То же, что сделала бы на ее месте принцесса, живущая в доме дровосека. Спустилась с упакованным чемоданом, готовая покинуть родной дом навсегда. - Джина вздохнула, вспоминая заплаканное лицо матери. - Двенадцатилетние дети иногда бывают очень эгоистичными.