— Просто невероятно, чтобы Зоя или Вольфганг Хаузер завладели копией того манускрипта. Все, что принадлежало Эрнесту, он тщательно скрывал всю свою жизнь. — Помолчав немного, он прошептал: — Гаврош, я умоляю тебя, не доверяй никаких документов Хаузеру. Его нельзя подпускать к ним на пушечный выстрел. Иначе ты поставишь под удар все то, ради чего Пандора и Эрнест рисковали жизнью и что в итоге действительно стоило им жизни, как и твоему кузену Сэму.
ПРАВДА
С нитью путеводной
Я под землей до правды доберусь.
И и с у с:
… Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего.
П и л а т:
Что есть истина?
Следовательно, попытка постичь Истину, и в особенности Истину, ниспосланную богами, является стремлением к божественному.
Я люблю истину, это у меня нечто вроде хобби.
Воскресши рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине… но они (его ученики), услышавши, что Он жив, и она видела Его, — не поверили.
Евангелие от Марка, 16, 9-11
— Но какая правда ему нужна? — спросил Иоанн Зеведеев своего старшего брата Иакова. — Как может Иосиф Аримафейский рассчитывать, что кто-то из нас точно вспомнит, что произошло больше года назад?
Братья оставили позади порт Яффы и корабль, на котором Иаков только что вернулся из годичного плавания, выполнив возложенную на него миссию в землях кельтской Иберии. Они вышли из города по каменистой широкой дороге.
— Когда мы гостили с Иосифом на островах Британии, — сказал Иаков, — он говорил мне, что, по его разумению, упустили мы какой-то важный момент в истории последних дней Учителя. Ты знаешь, Учитель всегда говорил, что, исполняя свою миссию, поделится «сокровенными знаниями» с его верными учениками. Иосифу пришло в голову, что, возможно, Учитель, осознавая краткость своего пребывания на земле с нами, успел поделиться этими секретами, но, поскольку говорил он притчами, никому из нас не удалось постичь скрытый смысл его слов. Вот почему я так спешил вернуться сюда из кельтской Иберии и доставить письмо Иосифа к Марии из Магдалы с просьбой разобраться в этом деле. И он надеется, что мы — ты, Симон Петр и я, как три избранных Учителем преемника, — окажем ей поддержку.
Иаков и его младший брат Иоанн Зеведеев, вместе с их постоянными спутниками Симоном Петром и братом его Андреем, были первыми учениками, которых приобщил Учитель к своим проповедям. Встретив их на берегах Геннисаретского озера, он велел им бросить рыболовные сети и следовать за ним, сказав, что сделает их «ловцами человеков». Поэтому братья Зеведеевы, будучи первозванными, рассчитывали на привилегированное обхождение. И к ним относились с должным почтением… до недавнего времени. За последний год все изменилось, с горечью подумал Иоанн. Его старший брат слишком долго отсутствовал, и ему еще многое предстоит узнать.
— Не объяснишь ли ты мне, откуда Мария из Магдалы может что-то понимать в таких вопросах? — спросил Иаков. — Почему именно она должна быть главной посланницей?
— Иосиф сразу стал поддерживать Марию, когда она заявила, что является первой среди апостолов: ведь в то утро в Гефсиманских садах у Иосифа она первой увидела Учителя воскресшим из гроба после смерти, — сказал Иаков. — И когда бы Иосиф ни обращался к ней, он неизменно теперь называет ее равноапостольной или даже Первой Посланницей. И хотим мы того или нет, надо откровенно признать, что эта особая честь, которой Учитель удостоил ее напоследок, была вполне в его духе. По правде говоря, он всю жизнь оказывал Марии подобные знаки внимания.
— Допустим, он любил целовать ее! — усмехнулся Иоанн. — Но мир знает, что это я был самым любимым учеником Учителя. Он обращался со мной как с сыном и обнимал даже чаще, чем Марию. Разве не мне доверил он заботу о его матери после его смерти, как если бы я был ее родным сыном? И еще Учитель сказал, что мы с тобой отведаем из его чаши, когда придет царствие небесное. Значит, он высоко оценивал нас, так же как Марию.
— Ох, опасаюсь я той чаши, Иоанн, — мягко сказал Иаков. — Возможно, благоразумие подскажет и тебе опасение.
— Иаков, с тех пор как ты покинул Иудею, здесь многое изменилось, — сказал младший брат. — Не существует больше даже нашего триумвирата. Петр говорит, что только «скала» может стать краеугольным камнем и что именно он был избран Учителем. Единства больше нет, есть фракции и зависть, взаимные обиды и негодование друг на друга. Если бы ты провел этот год в Иерусалиме, то, возможно, мы не пришли бы к такому плачевному положению.
— Какие тревожные известия, — сказал Иаков. — Но я уверен, наше положение не настолько ужасно, и мы еще можем все исправить.
Он положил руки на плечи своего брата, как обычно делал Учитель. Иоанн огорченно вздохнул. Как же ему не хватало простоты и силы Учителя!
— Ты не понимаешь, Иаков, — сказал Иоанн. — Мария стала для Петра чем-то вроде бельма на глазу. Уже много месяцев она живет с семьей в Вифании, и никто даже не видит ее. Петр злится на нее даже больше, чем на меня, из-за ее особой близости к Учителю. Он стал совершенно неузнаваемым и утверждает теперь, что проповеди или исцеление — не женское дело, что мессианские странствия — это удел мужчин, а женщины в лучшем случае могут лишь сопровождать их. И кроме того, они должны покрывать волосы, ибо сказано, что велико искушение от такой открытости и вольности, допущенной при жизни Учителя, и направит оно большинство женщин на путь распутства.
— Но… ты хочешь сказать, что Симон Петр самостийно придумал все эти новые правила? — прервал его Иаков.
— У него нашлись сторонники, хотя, уверяю тебя, меня среди них не было! Иаков, ты должен понять, что пока вы с Иосифом ищете правду или истину, некоторые, по их убеждению, уже нашли ее. Начали ходить легенды, толкующие каждое слово и дело Учителя, а в роли толкователей выступают те, кто никогда не понимал или вообще не знал его. Эти бестолковые и противоречивые истории иногда даже приукрашены совершенно наглыми выдумками! В них допускается, к примеру, что те «семь бесов», которых Учитель изгнал из Марии, были не просто грехами гордости или тщеты ее просвещения или красоты, но чем-то значительно более худшим… чем-то продажным…
— Да как же они смеют говорить такие вещи? — воскликнул Иаков. — Как же Петр позволяет такое? Разве не страшится он того, что Учитель не допустит его в свое царствие?
— Пожалуйста, братец, запомни, — сказал Иоанн с горьковатой усмешкой, — что сам Симон Петр держит ключи от того царствия. Их тайно передал ему Учитель, и никому не ведомо, где и когда это было. Теперь ты понимаешь, мой дорогой брат, что вернулся как нельзя более кстати.
Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство… Ибо восстанут лжехристы и лжепророки… солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются…
И во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие… Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут.
Евангелие от Марка, 13, 8-31
В последних отблесках заката Иосиф Аримафейский стоял на высоком скалистом берегу залива Бригантия, провожая взглядом корабль Иакова, сына Зеведея, что скользил по волнам в открытое море, окутанный туманной дымкой. Бригантий, некогда центр поклонения великой кельтской богине Бригите, был последним морским портом на этой земле, основанным в древнейшие времена. Многие области Иберии находились под римским владычеством сотни лет, начиная с Пунических войн. Но эту дальнюю северо-западную область римляне завоевали в ходе жестоких кровопролитных сражений совсем недавно, в правление Августа, и моральный дух здешних дикарей был еще далеко не сломлен.