— Ариэль, я понимаю, что мои слова потрясли и, возможно, даже испугали тебя, но эти откровения являются лишь частью того, ради чего я прибыл сюда из Франции, — серьезно сказал Дакиан. Забрав у меня медальон, он бережно закрыл его и вновь спрятал в карман своего жилета. — Какими бы неприятными ни казались тебе эти новости, ты обязана выслушать все, что я должен сообщить. В данный момент желание отрешиться от всей нашей истории было бы крайне опасным для всех нас, и особенно для тебя.
— О моих желаниях речь уже не идет, — с горечью сказала я. — Я просто вряд ли способна переварить еще что-то.
— О нет, в твоих способностях я не сомневаюсь, — возразил он. — Ты единственная внучка Пандоры, да и моя тоже. Известно тебе или нет, но ты родилась, как говорится, чтобы встретиться со своей судьбой; и твое путешествие на встречу с ней уже началось. Но для нашего народа понятие судьбы неоднозначно. Мы не считаем, что нам от роду уготован некий «удел», вынуждающий следовать предписанному свыше сценарию; скорее, мы верим в то, что каждый из нас имеет некую судьбу, заранее предопределенную жизненную модель, которую наша душа пожелает однажды выполнить. Однако для приобщения к такой новой форме собственного бытия — как говорится, для перехода на уровень избранных — ты должна глубоко осознать, что именно это твоя судьба, и соответственно стремиться к ней, подобно тому как лебедь, выращенный среди цыплят, должен осознать собственное предназначение — научиться плавать и летать, иначе он останется всего лишь бескрылой курицей, всю жизнь копающейся в земле.
Его сравнение почему-то вдруг ужасно разозлило меня. Как он мог даже предположить, что кому-то в нашей «лебединой» фамильной стае потребовалась еще большая «избранность»? Взбодрившись большим глотком граппы, я повернулась к нему.
— Послушайте, — раздраженно сказала я. — Возможно, моя «судьба» уготовила мне стать единственной внучкой Пандоры, возможно, моя «судьба» быть так сильно похожей на нее. И возможно, правда даже то, что я появилась на свет сразу после ее смерти. Но все это еще не означает, что я являюсь ее перевоплощением или двойником, и не означает, что ее судьба каким-то образом связана с моей. И мне абсолютно не свойственна склонность к каким-либо новым «формам» или «моделям», которые вынудили бы меня хотя бы один раз поступить так ужасно и жестоко, как она поступала по отношению к вам и ко всем, с кем общалась.
Дакиан уставился на меня широко открытыми глазами. А потом вдруг разразился каким-то странным сухим смехом.
— Вот потому-то я и предупреждал тебя, что нельзя верить всему, что говорят, и виноваты во всем опять-таки неверно поставленные вопросы, — сказал он.
Поскольку я продолжала молчать, он добавил:
— Ты должна понять, что никому из нас не была уготована роль пешки, все мы действовали по собственной воле. Как Иероним Бен, так и я. Как, впрочем, и Пандора, Лафкадио, Эрнест и Зоя. Как и у тебя, у нас был выбор. Но выбор уже есть решение, а решения влекут за собой события. Если произошло некое событие, то уже невозможно повернуть время вспять и изменить его. Однако никогда не поздно изучить уроки истории.
— Всю свою жизнь я успешно избегала изучения истории моей семьи, — сообщила я. — Если мне так отлично удавалось это раньше, то к чему начинать сейчас?
— Хотя бы потому, что невежество нельзя назвать успехом, — сказал он.
Уж не мою ли партию он исполнял? Я подняла руки, показывая свою готовность выслушать дальнейшие откровения.
— Перед самой свадьбой, — начал Дакиан, — мы с Пандорой, к нашему ужасу, узнали, что одну очень ценную собственность ее семьи — нечто имеющее громадную ценность — заполучил с помощью обмана человек по имени Иероним Бен. Пандору охватило желание вернуть собственность, и мы оба приняли на себя некую миссию, осознавая, какие несчастья могут произойти в случае ее провала. Нам не сразу удалось разыскать вора, а когда наконец мы нашли его, то поняли, что для осуществления наглей задачи необходимо получить доступ в его дом и завоевать доверие членов его семьи. Я подружился с Лафкадио в зальцбургской школе, а Пандора познакомилась с Гермионой и ее детьми и в итоге переехала в венский дом Бена. Но никто из нас даже подумать не мог о том, что именно тогда, когда наши усилия должны были увенчаться успехом, Гермиона вдруг так серьезно заболеет. Опухоль мозга оказалась неизлечимой, и она быстро умерла, а Иероним в ту же самую ночь изнасиловал Пандору и заставил ее немедленно выйти за него замуж. Этот человек был отъявленным негодяем. Но, выходя за него замуж, она уже была моей женой. Какое-то время я не мог смириться с тем, что она подвергла нас всех такой судьбе, ибо что может быть хуже осознания того, что твою беременную жену ограбил и вдобавок выгнал из дома другой мужчина, похитив ее ребенка?
— Похитив? — Я была потрясена. — Да что же, бога ради, все это значит?
— Это значит, что твоего отца никто не бросал, — просто сказал он. — Когда Иероним Бен обнаружил, что Пандоре удалось вернуть то, что она искала, он вышвырнул ее на улицу, закрыл дом и сбежал с нашим сыном. Огастуса держали в заложниках ради выкупа, который мы с Пандорой никогда не смогли бы заплатить, даже если бы располагали нужными средствами.
— Какого выкупа?! — воскликнула я.
И тут, разумеется, я обо всем догадалась. Никто из нас даже не посмотрел на рюкзак, лежавший рядом со мной под столом. Я так расстроилась после его слов, что довольно долго переваривала их.
— Вероятно, дорогая моя, ты не знаешь, что именно содержится в твоем рюкзачке, — сказал Дакиан, — но, должно быть, очень четко поняла, насколько велика ценность и опасность его содержимого. Если бы ты не поняла этого, то могла бы продать или сжечь эти бумаги или оставить их в Америке перед отъездом сюда. Ты никогда бы не отважилась провезти их через полмира. И когда Вольфганг Хаузер сказал, что, по его мнению, наследство Пандоры сейчас находится у тебя, я принял решение рассказать тебе все о нашей семье, включая цыганское происхождение, — потому-то и отослал его прогуляться. Понимаешь, узнав, что бумаги находятся в твоем распоряжении, я понял то, о чем, к счастью, не догадался он. В общем, я попросил его встретиться с нами через четверть часа неподалеку отсюда.
Он помолчал и посмотрел прямо мне в глаза. Я застыла, услышав его следующие слова.
— Видишь ли, об огромной важности этих документов ты могла узнать только от того, кто имел достаточно глубокое понятие об их истинном значении. Поскольку со мной ты еще не виделась, а все остальные посвященные уже унесли этот секрет в могилу, то я позволю себе предположить, что ты узнала об этом от их последнего владельца. И я всерьез думаю, что твой кузен Сэмюэль жив и что ты говорила с ним совсем недавно.
ОСЬ
Ветви и плоды… мирового древа появляются в искусстве и мифах Греции, но корни его скрыты в Азии… Мировое древо — это символ, который дополняет, а порой и подменяет собой мировую гору, а оба этих символа являются лишь усложненными формами космической оси или мирового столпа.
Во вселенной, где планеты вращаются вокруг солнца и луны обращаются вокруг планет, где сила вечно владеет слабостью, либо принуждая ее быть послушным рабом, либо уничтожая ее, не существует никакого особого закона для человека. Ибо он тоже подчиняется вечным принципам этой высшей мудрости. Он может попытаться постичь их, но никогда не сможет избежать их.
Какая же я дура! Настоящая дура! Мне стало чертовски тошно. Можно ли быть настолько наивной, чтобы вообразить, будто такой простофиле, как я, не имеющей никакого опыта в шпионских играх, удастся скрыть эти опасные манускрипты да еще и защитить Сэма, когда первые же два человека, увидевшие меня, мгновенно поняли, что именно я таскаю с собой в сумке?
Я старательно прятала клокотавшие во мне эмоции, когда официант принес нам счет. Одному Богу известно, чего мне стоило выползти из кабины, натянуть куртку и пройти к выходу из ресторана. Дакиан Бассаридес молча следовал за мной. Я шла по Херренгассе, вцепившись в мой смертоносный рюкзачок побелевшими пальцами.