Посидел я так полчаса, сверху дождь льет снизу сидят, Почесал голову, не помогло, просидел еще пол часика, почесал голову, опять не помогло.
И лишь на третий раз я сообразил, что я маг все‑таки и должен чего‑нибудь смагичить, я сосредоточился на самом большом, по моему мнению, волке и швырнул в него огненный шар. Сколько воя было, сколько боли было в этом вое, я дал себе зарок если уже и бить такими заклинаниями то только насмерть. Волки испуганно разбежались, оставив своего недобитого вожак, лежать истекающим кровью, на красной от уже пролитой крови траве.
Что происходило дальше я помню только урывками,… как я оказался рядом с волком… как я наложил на него свои ладони как от меня начала отделяться энергия мне стало плохо, все тело болело, но рук я не отнимал, я понимал если я уберу руки волк просто умрет, нет. Не просто умрет, он умрет в страшных муках, он умрет сжигаемый моей энергией изнутри, нельзя отнимать ладони.
Так я просидел над раненым волком минут десять пятнадцать. Кровь перестала идти, рана потихоньку начала стягиваться, дыхание его выровнялось. Волк выжил.
А я чувствовал такую опустошённость в груди, и одновременно с эти та же было как‑то легко, легко и просто. Не знаю, такие противоположные ощущения они просто не могли существовать вместе, но видимо я ошибался. Но я сильно устал, и думать о чем‑либо не хотелось. И я уснул там же рядом с волком, и я понял, что не надо боятся, этого волка, и то, что мир не пытался меня убить, на самом деле он помогает мне, он помог найти мне нового друга. Но обо всем я подумаю потом, когда высплюсь и отдохну.
Мелкий моросящий дождь, мокрая трава, что‑то тепло под боком я не сразу понял, где оказался, а когда вспомнил, мне стало грустно, родители, дом, родственники все это осталось там где‑то далеко и одновременно близко. Но я вернусь, как только найду Алису, я буду искать способ вернуться домой. Я обязательно вернусь.
Но хватит о грустном, Рядом со мной лежал огромный матерый волк, и он был настроен ко мне дружественно, от него исходило чувство раскаяния, так сильно, что мне самому стало немного стыдно за то, что я ударил него заклинанием. Я примирительно улыбнулся и потрепал волка по загривку, шерсть у него была жесткая как проволока, и цвет её был серый, как цвет плачущего неба.
— И как тебя зовут? Что нет у тебя имени?
Волк посмотрел на меня с недоумение, как-бы спрашивая, ты, что сосем больной?
— Ладно, буде просто Серый. Хватит сидеть мне поесть надо, да и водички набрать, а то я совсем из графика выпал, почти сутки проспал. Умывшись из родника, я оттер от крови лицо, руки и одежду. Достал из своей большой сумки вяленого мяса и по-братски поделился с волком.
Пора в путь. Я шел в направлении как я подумал востока, волк бежал где‑то в стороне и иногда посылал мне свои эмоции, мол, всё в порядке всё ништяк. Волк как, оказалось, был эмпантом и хорошо ощущал чужие эмоции и мог передавать свои. За сегодняшний день мне надо пройти много и мне придется идти до самой ночи. И встать придется с первыми лучами, хотя живя у старого хранителя, я научился рано вставать, а то если не встанешь во время, то тебе на голову выльется ведро холодной, колодезной воды.
Так мы двигались вмести с Серым уже вторые сутки, останавливаясь иногда на отдых. Иногда волк убегал и возвращался через несколько часов, видимо ходил по своим волчьим делам. Незаметно мы подошли к выходу из леса. Моему взору открылась прекрасная картина, огромная долина, которую пересекает небольшая быстро бегущая речка. В это время из‑за туч выглянул Дигрон и приветливо мне улыбался, освещая округу. Вид завораживал, прозрачная вода, на дне реки можно разглядеть каждый камушек, каждую проплывающую мимо рыбку. Не хотелось отводить взгляда от этой реки, хотелось смотреть и смотреть, как вода течет и течет, словно время, которое все время идет и идет, которое нельзя остановить, можно повернуть, задержать, но не как не остановить.…Ну, хватит, что‑то я заговорился, эх, какой философ пропадает.
На окраине леса мне пришлось проститься с Серым но в его глазах читалась уверенность будто мы еще увидимся, кто знает, может судьба меня заведет в эти края, но сейчас я не распоряжаюсь своей судьбой, ей распоряжается случай и только случай.