— Я полагаю, мне придется надрать тебе задницу и выкинуть тебя отсюда.
Я, оставив все приличия, мужественно допила остатки бульона из миски. Наверное, не стоило этого говорить.
— Мечтать не вредно.
— У нас так и не было реванша. Я могла бы победить. — Наверное, и этого тоже не стоило говорить. — Ванная?
Карран указал на две двери слева от него.
Я выбралась с постели. Мне необходимо было принят ванну. Вопрос был только один: удержат ли меня мои ноги?
Карран улыбнулся.
— Что тебя так рассмешило?
— У тебя трусики с бантиком.
Я посмотрела вниз. На мне была надета короткая майка — не моя — и мои голубые трусики с узкой белой полоской кружева и маленьким белым бантиком. Интересно, если бы я не вылезла из-под одеяла, убил бы он меня прежде, чем проверил, во что я одета?
— И что не так с бантиками?
— Ничего, — теперь он улыбался во весь рот. — Я ожидал увидеть колючую проволоку. Или одну из тех стальных цепей.
Умник.
— Я достаточно уверена в себе для того, чтобы носить трусики с бантиками. К тому же они очень мягкие и удобные.
— Готов поспорить, — он почти мурлыкал.
Я сглотнула. Итак, я должна была либо ползти обратно в постельку и накрыться одеялом, либо свалить в ванную. Поскольку писать на себя в мои планы не входило, оставался только один вариант.
— Я думаю, ты будешь не против моего уединения?
— Ничуточки.
Я попыталась встать с постели. Все было под контролем до тех пор, пока вес тела не переместился на ноги: они, не выдержав, подогнулись, а комната поплыла перед глазами. Карран поймал меня. Его руки подхватили меня под спину. От его прикосновения тысячи электрических разрядов прошлись по моей коже. О, нет.
— Нужна помощь, надирательница задниц?
— Я в порядке, спасибо.
Я оттолкнула его. Он держал меня еще секунду, давая понять, что может это делать со смехотворной легкостью и против моей воли, а затем отпустил. Я стиснула зубы. Наслаждайся, пока можешь. Я скоро вновь встану на ноги.
Я отошла от него, успешно удерживая вертикальное положение, и нацелилась на ближайшую дверь.
— Это шкаф.
Почему я?
Я изменила направление, вошла внутрь ванны и выдохнула. Определенно, он был слишком близко для того, чтобы я могла чувствовать себя комфортно.
— Ты там в порядке? — спросил он. — Тебе нужна моя помощь? Я мог бы поддержать тебя или сделать что-нибудь еще.
Я заперла дверь и услышала его смех. Ублюдок.
К счастью, в ванной нашелся белый халат, который помог мне появиться перед ним вновь, но уже с чувством собственного достоинства и недоступности. Карран поднял брови, однако промолчал.
Я добралась до постели, улеглась и обняла свой меч. Пока я была в ванной, у меня отняли мой суп. Я его даже недоела.
За окном было темно.
— Сколько времени?
— Раннее утро. Ты была в отключке на протяжении шести часов. — Неожиданно его взгляд стал тяжелым: — Чего ты хочешь?
Я моргнула:
— Извини?
Он заговорил медленно, растягивая слова так, словно у меня были проблемы со слухом:
— Зачем тебе понадобились карты?
Я захотела с размаху ударить его по губам.
— Один из членов Стаи пришел ко мне за помощью. Если я расскажу тебе, ты пообещаешь мне не наказывать вовлеченных?
— Я не могу давать обещаний, потому что не знаю, что ты скажешь. Но ты должна мне рассказать в любом случае. Я любопытный, и мне не нравится находиться в неведении.
— И ты не придешь в кровавое буйство?
— Я начинаю уставать от твоей болтовни.
Он сжал челюсти. Ноздри расширились. Когти выросли, а верхняя губа приподнялась, обнажив огромные зубы. Я уставилась на кошмарное лицо, ужасающую комбинацию человека и льва. Если создание, которое весило более шестисот футов в облике животного, можно было назвать львом. Части тела — руки, ноги, даже его волосы и кожа — сейчас были человеческими. Но его глаза никогда не менялись.
У оборотней есть три обличия: животное, человек и своего рода переходное состояние. Они могли принимать любую из трех форм, однако всегда меняли форму полностью. Большинству приходилось как следует напрягаться, чтобы удерживать получеловеческую форму. Умение говорить считалось огромным успехом. Только Карран мог делать это: изменять части своего тела, удерживая при этом человеческое обличие.
Обычно у меня не возникало проблем с полулицом Каррана. Оно было пропорциональным, — многие оборотни страдали синдромом «мои челюсти слишком большие и не смыкаются». Но я уже привыкла к этому пушисто-серому полулицу. Вид натянутой кожи вызывал тошноту.
Он заметил мои героические усилия, когда пыталась не блевануть.
— Что теперь?
Я провела рукой около лица.
— Мех.
— Что ты имеешь ввиду?
— На твоем лице нет меха.
Карран коснулся своего подбородка. И в этот же момент все следы зверя в нем исчезли. Он сидел передо мной в облике человека.
Карран помассировал челюсть.
Зверь становился сильнее во время магического всплеска. Раздражение Каррана вызвало ослабление контроля над шерстью.
— Возникли технические неполадки?
Спросила я и тут же пожалела об этом. Указывать любителю покомандовать на его потерю контроля, было не самой блестящей идеей.
— Тебе не следует провоцировать меня, — его голос стал низким. Мужчина выглядел голодным. — Ты ведь не знаешь, что я мог бы сделать, не контролируй себя полностью.
Помогите! Помогите!
— Я содрогаюсь от одной лишь мысли.
— Обычно я произвожу такое впечатление на женщин.
Ха!
— Это происходит до или после того, как они писают под себя и показывают тебе свои пушистые животики?
Он наклонился вперед.
— Я ухожу. Последний шанс.
— Мийонг пришла, чтобы повидаться со мной.
— Ох, — сказал он. — Это.
Мышцы на его лице натянулись. Мы сидели в мрачной тишине в течение нескольких минут. Я ждала до тех пор, пока терпение не помахало мне ручкой.
— Мийонг, — сказала я мягко.
— Ты знаешь за кого она хочет выйти замуж?
Она хочет выйти замуж за «моего возможного бывшего» парня, которого я обвинила в похищении, сексуальных пытках и каннибализме.
— Да.
— И ты с этим соглашаешься?
— Да.
— Чушь собачья.
— Возможно, я не соглашаюсь с этим в той мере, в какой хотелось бы. Но и на расстоянии друг от друга я их тоже держать не хочу.
Мне было не очень приятно видеть Мийонг. Её появление ударило по самолюбию. Меня не особо волновало, что она считала себя явно лучше меня. И все же это немного беспокоило. Она, без сомнения, была красивее, элегантнее и изысканнее. Но так же была как… как умирающий лебедь. Она относилась к тому типу женщин, которые, если попросить их сделать чай, возвращаются из кухни и говорят, что вода закипела. В этом случае они ожидают, что на это отреагируют незамедлительно, точно на чрезвычайную ситуацию. Они же будут скромно стоять и ждать.
— Думаю, я повел себя разумно в данной ситуации.
— Как ты догадался?
— Они все еще дышат, не так ли?
Может он действительно её любил и потерять её было больно. Но возможно, это было его эго, говорящее: гордый альфа, брошенный красивой женщиной ради обычного слабого человечка, который не нравился ни одному оборотню из тех, что пересекались с ним. При желании я могла бы сделать лучше, как для меня, так и для него. Но этот единственный способ означал бы их освобождение.
— Прошу, отпусти их.
Он поднялся.
— Мы поговорим об этом позже.
— Карран?
— Что?
— Ты почувствуешь себя лучше, если отпустишь их.
— Что заставляет тебя думать, что меня это беспокоит?
Он хотел сказать что-то еще и почти сделал это, но за долю секунды передумал и ушел.
Я почувствовала себя очень одинокой, сидя на кровати. Последний раз я ощущала себя подобным образом, когда умер Грег.